Она бледнеет, от чего темные глаза кажутся еще темней.
— Ты все еще злишься на меня из-за того интервью?
Едко усмехаюсь, прежде чем ответить:
— Не люблю, когда за моей спиной пытаются провернуть то, на что я не давал согласия. Камилла нервно заламывает пальцы, понимая, что ступила на тонкий лед. Только вот надо было раньше думать.
— Давид, нам это только на руку, — пытается убедить, но при этом отводит карие глаза. Боится… — если ты хочешь, я дам опровержение.
— Не держи меня за дурака, — цежу сквозь зубы, на секунду почти срываясь. — Уверен, что к твоему финту с интервью причастен мой отец.
По тому, как темные глаза начинают бегать, делаю соответствующий вывод.
— А теперь, давай вернёмся к делу. Ты все сказала Лазареву, как я просил?
Мирьям
Нет, ну, серьезно?!
Упираю руки в бока, оценивающим взглядом подсчитывая многочисленные фирменные пачки с бумагой.
Да тут их… Даже считать не хочется!
Раздраженно цокаю и из моей груди вырывается полный недовольства воздух. Курьер смылся, небрежно бросив упаковки бумаги прямо возле двери в кабинет, не удосужился закончить свои прямые обязанности.
Неужели нельзя было донести, как положено, до стола?
Непроизвольно злюсь на худенького паренька в больших очках, что пару минут назад ускакал из здания офиса, словно кузнечик, подгоняемый ветром. Мне нужна лишь одна пачка, но как же по-свински будет выглядеть, если я позабочусь только о себе? Коллеги не поймут! Перетаскивать по одной — для слабаков, да и жалко терять на канцелярию столько драгоценного времени. Столько статических сводок не подбито!
Поэтому я решаю, что действовать необходимо более масштабно. В конце концов, я не кисейная барышня! Да и беременность — это вовсе не болезнь. Определенные трудности, но не более того.
Пффф!
Подумаешь, протащу их по полу, потянув за прозрачный шпагат, связывающий стопки. Только я не учла того, что наклонятся так низко оказалось не так уж и просто! Стоило мне потянуться к офисному инвентарю, как юбка-футляр с длинной баской* буквально затрещала по швам со стороны молнии.
Вот дела!
Выпрямляюсь, инстинктивно хватаясь за поясницу. Похоже, пришло время перешивать костюм. С досадой смотрю на неприкаянные, но так нужные мне пачки бумаги. Сдув прядки волос со лба, прикусываю задумчиво нижнюю губу. Где там у нас обосновался Денис Константинович?
Кажется, бухгалтерия находится прямо по коридору и налево. Несмотря на то, что Денис часто околачивался возле меня, я так ни разу не воспользовалась его приглашением. Совершенно нет желания идти в «обитель» главного бухгалтера «Парадайз Плаза», но, кажется, выбора нет. Как не крути, а мне необходима грубая мужская сила. Поясницу опаляет горячее прикосновение широкой ладони с сильными пальцами. Мысли резко разбегаются в разные стороны, как тараканы, когда включаешь свет в каком-нибудь студенческом общежитии. Застигнутая врасплох, дёргаюсь от непривычных, но таких приятных ощущений.
Мне хватает всего доли секунды, чтобы крутануться вокруг своей оси и встретить взгляд темных ониксовых глаз. Только в противовес прикосновениям Давид… Давид Мансурович выглядит, мягко говоря, не довольным.
— Только не говори, что собралась сама перетаскать все это? — кивком головы указывает на внушительную стопку канцелярии.
Чувственные губы недовольно поджимаются, бескомпромиссно полностью выдавая отношение бывшего к моим задумкам.
Прикусываю губу, почему-то робея под этим гипнотизирующий взглядом.
— Ну… я думала позвать Дениса Константиновича, но… Кажется, зря я это сказала. Мускул на щеке Давида заметно дёргается. Начальник мягким, но настойчивым движением оттесняет меня в сторону. Давид так быстро закатывает рукава белоснежной рубашки, что я и глазом не успеваю моргнуть. *Баска — представляет собой широкую полосу ткани, пришитую к юбке по линии талии, благодаря чему можно скрыть проблемные части фигуры. Модели отличаются типом баски — это могут быть юбки с простым лоскутом ткани, рюшами, крыльями или воланами. Баска поверх юбки может быть длинной или короткой, ложиться волнами.
Мирьям
Давид непринуждённым движением поднимает две большие связки и я, словно зачарованная, не отрываясь смотрю на его жилистые, такие мужественные руки.
Ниже — там, где почти до локтей подвернуты рукава рубашки, взгляду открывается смуглая по своей природе кожа. Крупные голубые вены проступают так явно, что я неосознанно сглатываю слюну.
Кажется, мне необходим слюнявчик…
В моих мыслях начинают плясать совершенно непристойные фантазии. Сердце заходится от резкого всплеска эстрогенов и окситоцина. Над верхней губой даже выступает небольшая испарина, когда Давид выпрямляется, непроизвольно играя мускулами. Крылья моего носа невольно начинают трепетать, когда чувствительных рецепторов обоняния касается возбуждающий своей мужественностью и брутальностью аромат кедра, ноты которого хитро переплетаются с чувственными нотами древесины.
— Куда отнести? — моего уха касается бархатный голос, заставляя вернуться из царства грез на грешную землю.
