Как только документы оказываются у меня в руках, заинтригованная раскрываю ее, вчитываясь в строки. Если он купил мне яхту или что-то типа того, я ему… Но, то, что написано на первом листе, заставляет меня шокировано вскинуть мгновенно увлажнившиеся глаза на мужа.
— Боже, Давид, как? Как тебе удалось?!
Давид скромно пожимает широкими плечами.
— Каждый из нас получил то, чего хотел. Савда свободу сыну, Камилла независимость от семьи…
— …а мы, — продолжаю за мужа, — все акции «Парадайс» и особняк моих родителей. Так вот для чего Давид грозился посадить Марка. Он сыграл, как на нотах, на чувствах этой не такой уж и бессердечной женщины. И получил то, что хотел.
— Давид…
— Прежде, чем все лавры достанутся мне, — муж подмигивает, — я должен сказать, что сама идея принадлежала другому человеку. Я, скорее, исполнитель.
Поднимаю бровь. Не может быть!
— Марк?!
Давид кивает, заключая вновь меня в объятия.
— Он и правда оказался неплохим малым, Мирьям.
— А Камилла? Не понимаю, как она добровольно отдала дом?
Давид морщится, как врач, которому предстоит озвучить родным, что их родственник совершенно безнадёжно болен и ему осталось совсем мало времени.
— А там, милая, все прозаично. Деньги сделали свое дело.
Мне не верится, что все это происходит со мной! Мой родовой дом спасен! Опускаю голову на плечо любимому. «Мамочка, можешь спать спокойно. Мы с Давидом сохраним о вас с отцом память. Вы будите живы в наших сердцах и сердцах наших детей».
Остался только один вопрос, который все еще меня волнует. Мягко кладу ладони на грудь мужа.
— Давид, — на секунду прикрываю глаза ресницами, — а, все же, как ты узнал, что я беременна?
В карих бархатных глазах появляются смешинки:
— Уж больно симпатичный камешек был на УЗИ «почек».
— Так ты сразу догадался? — удивленно округляю рот.
Давид наклоняется и нежно целует мои губы. — Не сразу, но начал догадываться.
Вспоминаю эпизод с Клоди.
— Проверял меня, да?
Вместо слов он вновь целует меня. Вот хитрец! Нашел способ уйти от ответа. Блаженно вздыхаю. Ну, и пусть, меня все устраивает. Спустя минуту Давид неохотно отстраняется.
— Малышка, ты так и не сказала, что хотела бы получить за рождение дочери?
Прикусываю губу. Мне страшно озвучивать свою просьбу. Вдруг Давид меня неправильно поймет? Но я уже давно приняла решение. Тяжело вздыхаю, ведь я хочу попросить у мужа совсем не то, что обычно просят жены в таких ситуациях. Это не банальное кольцо, серьги, недвижимость, в конце концов.
Ну, а кто говорил, что со мной будет легко?
— Давид, я знаю, что хочу, — поднимаю взгляд на любимого и твердым голосом произношу:
***Спустя четыре года
Разрываю головокружительный чувственный поцелуй и хихикаю, словно совсем юная девушка. Грудь тяжело поднимается и опускается от нехватки кислорода.
Давид, ухмыляясь опускает темноволосую голову и тянет зубами за тонкие завязки моей шелковой коротенькой черной сорочки. Но вибрация на телефоне мужа заставляет отвлечься, и я сую ему в руки трубку, которая каким-то непостижим образом оказалась у меня прямо под спиной.
— Это Каролина, — сообщает муж, прежде чем ответить на звонок. — Да, малышка? Из динамика сотового доносится звонкий голосок дочки: — Пааапуль, принеси водички, — слышится шелест одеяла и малышка совсем по-взрослому тяжело вздыхает. — Встать не могу. В ногах спит Клоди. Будить жалко.
Закатываю глаза, еле сдерживая смех, когда Давид, словно послушная марионетка, поднимается с кровати и принимается натягивать пижамные штаны на боксеры. Ей-Богу, это чудо с непослушными черными кудрями и огромными каре-зелеными глазами вьет из него верёвки.
Не могу не улыбнуться — моя школа!
— Сейчас, милая.
Муж бросает сотовый на кровать и наклоняется ко мне, чтобы вновь поцеловать. Упираюсь игриво ногой, обтянутой провокационным черным чулком, в его широкую мускулистую грудь, и достаточно ощутимо отталкиваю. По тому, как загораются азартом глаза любимого, делаю вывод — ему нравится.
А как же? Инстинкт охотника еще никто не отменял.
Взъерошив пятерней черные волосы так что, они встают торчком, Давид подмигивает:
— Знаешь, чему я научился на своих ошибках за эти четыре года нашего брака?
— И чему же? — наклоняю кокетливо голову набок, поощряя мужа продолжить.
Давида не нужно просить дважды.
— Если женщина злится, и ты не понимаешь — почему, нужно сказать только одно: прости меня! Что мне сделать, чтобы исправить это? — любимый делает суровое лицо, которое полностью противоречит его словам. — Когда я вернусь, хочу знать, чего ты хочешь и как я могу загладить вину, — посмеиваясь, он скрывается за дверью, ловко уворачиваясь от подушки, что я запустила ему вслед.
Откидываюсь обратно на подушки, мечтательно улыбаясь. Я уже давно знаю, что хочу. Знаю, о чем попросить Давида.
Я хочу еще одного малыша. Мальчика или девочку — без разницы. Главное, с такими же карими глазами, как у него.
*** Наше время
