– Да что Вы знаете, – заорала вдруг девчонка. Она подскочила с лавочки и стала вопить на Воронцова, размахивая худенькими руками и плюясь. От гнева остренький подбородок покраснел, а глаза стали как две плошки. – У нас заявления никто не принимал, мы ходили, просили, Костя даже плакал, а его посылали. Адвокатишка – и тот отфутболил, сказал бесперспективно, а Костя знаете, как ее любил, их же отец бросил, а она, ей плевать было, а в милиции сказали, что записка на телефоне – никакое не доказательство, мало ли кто написал, может ты сам.
Девчонка продолжала орать, а потом как-то резко сдулась и зарыдала. Воронцов встал, обхватил ее за плечи и тесно прижал к груди. Она поначалу уперлась ручонками, пытаясь его оттолкнуть, а потом ткнулась носом в китель.
Через десять минут Женя перестала всхлипывать и Воронцов усадил ее на скамейку.
– Попить хочешь? – девчонка кивнула и он, достав из портфеля бутылку, протянул ей. – Пей, у меня еще есть. Давай я расскажу, что понял, а ты поправь, если что не так.
– Костина мама растила его одна, он ее очень любил и, когда ее позвали в Москву на хорошую должность, он поехал следом просто потому, что хотел быть рядом. Приехал, устроился на работу. Жить стали в одной съемной квартире, так что Костя все видел сам, как мать становиться с каждым днем все мрачней, как приходит и, не раздеваясь, ложится на кровать тупо глядя в потолок, как не спит по ночам, а с утра еле встает и механически переставляя ноги уходит, забывая поцеловать. Тогда он стал приставать, тормошить, вытягивать и, наконец, она созналась, не выдержала и все ему рассказала. Как издевается начальница, как вынуждает уйти, как перестает ей давать поручения, как отселила ее ото всех, как запрещает с ней общаться и помогать, в общем, про все что накопилась. Ей было стыдно рассказывать об этом сыну, ведь она всегда была такой сильной. А потом он получил короткое сообщение, от матери, что она так больше не может и обрадовался, думая что та решила плюнуть и вернуться, стал звонить, но трубку, сначала никто не брал, а потом незнакомая тетка сказала, что надо срочно приехать в Первую градскую и что он может успеть, но он опоздал и мать умерла. Тогда он стал метаться и пытаться доказать, что это доведение до самоубийства. Ушлые слуги Фемиды посылали его куда подальше, потому что такие дела самые нераскрываемые и бесперспективные. Он и тут уперся, решил поехать к матери на работу и поговорить с ее начальницей, только его не пустили. Роскошный офис, тренированная охрана. А не следующий день его уволили, даже заплатили два оклада, якобы по сокращению. Жена боялась, что он сойдет с ума, валялась в ногах и уговаривала уехать. Он уехал.
Девчонка слушала его, не перебивая, открыв рот. Воронцов закончил и вздохнул. Теперь надо ждать, либо она скажет, либо все бесполезно и надо уезжать.
– Они уволили не только его, но и Игоря и меня, нас правда без окладов. Просто позвали в кадры и сказали писать заявление одним днем, что все равно работать не дадут, – Женя закурила. – Они знали, что без нас он не выстоит.
– Спасибо, что помогла – сказал Воронцов поднимаясь. – Извини, что как медведь в берлоге, я ведь не знал, что ты его любила.
Девчонка вспыхнула и тоже встала.
– До свиданья, – сказала она и развернувшись пошла прочь, потом остановилась и вернулась обратно.
– Вы угадали почти все, только с его женой ошиблись. Она не валялась и не уговаривала, ей хотелось остаться.
– Почему? – спросил Воронцов.
– А вот это Вы у нее и спросите.
Как они не старались развеется до ужина, ничего не получилось.
Воронцов вернулся, как в воду опушенный. Поначалу, старый друг еще пытался его приободрить, но потом сник сам. Вроде простая история, вроде и дело сдвинулось с мертвой точки, а радости никакой.
Уж сколько они повидали на своем веку, каких только подонков не ловили, но эта обыденность, без погонь, без стрельбы, без жутких сцен насилия перевернула все нутро.
– В трудовую инспекцию надо было идти! – мрачно сказал Воронцов.
– Кеш, ну ты то куда! Это ж курам на смех!
– Ну и что, хотя бы нервы ей потрепали! – упирался Воронцов.
– Это бы им в трудовой инспекции нервы потрепали. Да и вообще бред. Речь же не о них, они молодые, устроились худо бедно, а вот то, что бабу такую красивую затравили с этим куда? – спросил Кудряшов. – Только к нам.
– Ага, я, значит, бред несу, а ты нет. Леш! Причина смерти – острая сердечная недостаточность, человек умер в больнице.
Они еще раз посмотрели на фото Проскуряковой и стали собираться домой.
Надежда встретила их на пороге и, мгновенно оценив ситуацию, поменяла шампанское, по случаю встречи, на бутылку водки. Всю жизнь, прожив с одним человеком, она безошибочно понимала, когда ему было совсем тошно. Сегодня плохо было им обоим, обычно жизнерадостный Воронцов, был так же хмур и немногословен, как и ее, гораздо менее оптимистичный супруг.
– А теперь выкладывайте, что у Вас стряслось? – после третьей потребовала она.
