Они мечтали отдохнуть в покое и одиночестве — женщина, уставшая от мучительного брака с могущественным негодяем, и мужчина, многие годы терзаемый кошмаром прошлого. Однако одиночество и покой не принесли им счастья. И тогда они встретились — случайно, в тихом, маленьком приморском городке. Эта случайная встреча заронила в два сердца первые искры пламени страсти — страсти, что подарила мужчине и женщине новую радость и новый смысл существования…
В переломный день своей жизни Александра Карри Уиттикер стояла в универмаге «Харродз», сравнивая достоинства ярко-красных вельветовых брюк и более строгой модели из черной кожи. По правде говоря, ей не нужны были новые брюки — да и вообще ничего из вещей, — но куда еще пойти в дождливый сентябрьский полдень? Хождение по магазинам — традиционное развлечение скучающих американских жен, у которых слишком много свободного времени.
— Сходи немного развеяться, милая, — сказал ей утром Гриффин, едва взглянув поверх своей «Таймс». — Ты этого заслуживаешь.
Он оставил россыпь кредитных карточек на столике в холле, и она собрала их, точно это были розы. А начиналось все действительно с роз — с «американских красавиц» на длинных стеблях, с охапок восхитительных роз, белых, чайных, бледно-желтых, персиковых и цвета слоновой кости. Но розы давно сменились кредитными карточками и наличными. Наверное, она должна благодарить судьбу — у нее такой щедрый муж! Но Алекс не понимала, как щедрость супруга может заменить его в постели.
Ее гардероб ломился от нарядов. Здесь были платья от Тьерри Мюглера, пиджаки от Армани, облегающие вечерние туалеты от Эрве Легера. Гриффин любил бывать с ней на театральных премьерах, потому что знал: там их наверняка заметят папарацци. «Американский бизнесмен Гриффин Уиттикер с молодой красавицей женой Александрой». Он не пропускал в газетах ни одно — даже самое коротенькое — упоминание о своей персоне, вырезал все и складывал в папку, для «потомков», как он говорил.
Потомки! Это слово вызывало в ее воображении шикарные особняки с палисадниками и суровыми няньками, толкающими перед собой огромные детские коляски. Стоило ей закрыть глаза, и она представляла бесконечную вереницу детей, связывавших каждое новое поколение с поколением уходящим.
— Не надо себя винить, Александра, — сказал ей доктор после очередного болезненного и стоившего немалых денег обследования, которое так и не выявило причину бесплодия. — У природы свой график и свои резоны.
Она с невозмутимым видом кивнула, словно и не испытывала постоянных душевных мук.
— Я понимаю, — сказала Александра, — виноватых здесь нет.
Но это не соответствовало действительности. Она знала, кто виноват. Ее чрево, словно неприступная цитадель, было надежно защищено от вторжения — не помогали даже деньги Гриффина. Иногда ей казалось, что доктор ошибается и природа нарочно спасает невинное дитя от семьи, в которой давно утрачено ощущение счастья.
И все-таки Александра мечтала о ребенке. Кое-как примирившись со своим возможным бесплодием, она все чаще подумывала о том, что ведь можно иметь приемного ребенка.
— Мы ни в чем не испытываем недостатка, — сказала она Гриффину за ночь до того, как они стали спать порознь. — Так почему бы не поделиться с младенцем, которому мы нужны так же, как и он нам? — Неутоленная жажда материнства причиняла ей почти физические страдания.
Гриффин не желал даже слышать об этом. Ему нужен был собственный ребенок — ребенок, который унаследует его кровь и его родословную. Иной вариант его не устраивал.
— Миссис Уиттикер… — Голос продавщицы вывел Александру из задумчивости. — Позвольте вам заметить, что красные вельветовые брюки выпущены в ограниченном количестве, тогда как черные кожаные поступили в широкую продажу.
Игра на тщеславии, подумала Александра. Англичане прекрасно знают, как тщеславны американцы! Она листала календарь в своем красном органайзере, мысленно заполняя аккуратные квадратики предстоящими делами и светскими приемами. И вдруг увидела любовницу своего мужа.
Алекс знала про Клэр Брубейкер уже три года. Клэр была одной из причин, заставивших Александру переехать из Нью-Йорка в Лондон. Гриффин заверил жену, что его любовная связь с этой женщиной окончена, что Клэр была всего лишь ошибкой, которая больше не повторится. И Алекс ему поверила. А что ей еще оставалось? Она очень дорожила своим браком и не мыслила для себя другой роли в жизни, кроме роли миссис Гриффин Уиттикер.
Клэр любовалась розовым шелковым шарфиком. Ее темно-рыжие волосы были уложены на затылке в затейливую французскую косу. Она что-то тихо сказала продавщице, и та громко расхохоталась. На шее Клэр красовались жемчужные бусы, на левом запястье поблескивали массивные часы «Ролекс». Она была в шикарном темно-синем платье для беременных.
У Александры засосало под ложечкой и помутилось в глазах.
— Что с вами, мэм? — спросила услужливая и предупредительная продавщица. — Вы ужасно бледны. Позвольте принести вам стакан воды.
Клэр беременна! Под тонким шерстяным платьем явственно вздувался животик. Месяцев пять? Или шесть? Да какая, собственно, разница? Клэр Брубейкер беременна, и отцом ее ребенка может быть лишь один мужчина.
— О Боже, — прошептала Алекс, чувствуя боль в сердце, — Боже…
— Мэм, пожалуйста, разрешите вам помочь.