Его влажный, горячий язык проник внутрь её разгорячённого тела. Крошечная искра пронзила нежную плоть, скользнула в живот, а затем излучилась наружу. Каждая частичка тела Эшли горела чувственной болью, на которой сосредоточилось всё внимание. Она хотела почувствовать, как он скользит в неё… в её тело. Он прижался ртом прямо к пульсирующему клитору и энергично помассировал кончиком языка. О Боже, она никогда не чувствовала ничего такого порочного, такого приятного.
Мысленно она видела огромное тело Маакса, стоящего на коленях между её бёдер; то, как изгибались и бугрились его мышцы, когда он прижимал её к своему лицу. Единственное, что могло бы сделать этот момент ещё больше захватывающим — возможность видеть его. По-настоящему видеть. Хотя она осязала его, как и любого другого мужчину, которому действительно нравилось ублажать женщину.
Маакс издал хриплый, грубый стон и этого хватило, чтобы отправить её через край. О Боже! Она простонала его имя, в то время как он безжалостно прижимался к ней губами, продлевая удовольствие. Наконец, он отстранился и медленно, лениво поцеловал внутреннюю сторону бедра. Эшли удовлетворённо вздохнула.
— Я мечтал сделать это, Эшли, как мечтал и о том, что будет дальше.
И она могла только представить, как будет хорошо, когда он окажется в её теле. Как его тело будет тереться об её, и как огромный член медленно проталкивался внутрь, и будет ли
каждый дюйм тела смесью плотского блаженства и первобытной муки. И было бы гораздо лучше, смотр Эшли Мааксу в глаза.
— О, — сказала она, — почему я не подумала об этом раньше? — Она села. — Сделай мне одолжение?
— Разве я только что этого не сделал? — игриво спросил он.
— О да. И очень, очень хорошо. Но это будет ещё лучше. Обещаю.
— Я заинтригован.
— Хорошо. Подожди меня в ванной. Я приду через две минуты.
— Ванна? — спросил он.
— Только не набирай воду. Я сейчас приду.
Маакс никогда не был с женщиной. Никогда. И потребность взять её была парализующей. Конечно, на первый взгляд он казался способным контролировать себя, не торопясь с женщиной, которую любил. Но внутри Маакс… напоминал действующий вулкан. И он готов взорваться одним сейсмическим взрывом.
Куда, чёрт возьми, делась Эшли?
Маакс посмотрел на холодную ванну у себя под ногами. Ванна? Пустая ванна? Может быть, она испугалась, что его семяизвержение запачкает всё? Он усмехнулся. Ну, он же бог. Конечно, такое возможно. Но сейчас он обычный смертный мужчина, а не могучее божество.
Просто мучительно возбуждён, и с нетерпением ждёт своего первого раза. Где она? Он посмотрел на свою пульсирующую эрекцию.
— Даже не думай об этом. Ты не начнёшь вечеринку без неё.
Но зная, что теперь на ней ожерелье из чёрного нефрита и ничто не мешает ему погрузиться в её жар, заставив снова и снова стонать, делало ожидание ещё более пьянящим. Да, Маакс был пьян от похоти. Настолько, что совершенно забыл о неминуемой гибели, ожидавшей его.
— К-хм… — Эшли стояла в дверях, одетая в халат, и держала в руках кастрюлю. Ванная комната сразу же наполнилась запахом…
— Чёрт возьми, женщина, ты оставила меня здесь, страдать от посиневших яиц, а сама пошла перекусить?
В её бирюзовых глазах светилось озорство. Она сунула палец в кастрюлю с золотисто-коричневой сиропообразной жидкостью.
Затем вынула, облизнула палец, а потом губы.
— О да. А ты — десерт.
Sanctis infernus. Маакс крепко сжал член. Нет, нет, нет. Он вот-вот лопнет, а она ещё даже не прикоснулась к нему.
Эшли направилась к ванне.
— Ты стоишь?
— Д-д-да
"Теперь я заикаюсь? Боги, что эта женщина делает со мной".
— Отлично. — Она вскочила на плоский край ванны и потянулась вперёд, нащупывая макушку. — Повернись ко мне лицом.
Маакс сделал, как она просила.
— И что ты собираешься делать?
Она подняла кастрюлю над его головой.
— Я хочу тебя увидеть.
Она собирается вылить на него эту липкую жидкость? Фантастично.
— Согласен, — сказал он, — но только если ты сначала снимешь халат.
— Ты можешь получить всё, что захочешь, как только закончу.
— Всё, что угодно? — Он сглотнул.
— М-м-м-м… — Она улыбнулась.
— Хорошо, потому что, как только ты выльешь на меня эту смесь, я отнесу тебя на эту огромную кровать и затрахаю до потери сознания.
Она застыла, и на мгновение он подумал, не слишком ли откровенен. Ну, что сказать? Он ещё Бог Правды (плюс-минус одна-две маленькие лжи), и точно знал, чего хочет: Эшли. Потную, задыхающуюся, стонущую его имя, пока он вновь и вновь занимается с ней жёстким сексом.
— Тридцать, — медленно произнёс он тихим голосом, — самых твёрдых и толстых сантиметров, какие только можно найти.
— Мне показалось, ты говорил двадцать пять? — Ах, она помнит.
— Ты права. Но в полном возбуждении я не измерял. Я буду более чем счастлив, позволить тебе сделать это, если снимешь халат.
— Терпение, Маакс. Обещаю, тебе понравится.
Ему уже нравилось.
— Закрой глаза.
