Поскользнулась, упала, а очнулась уже в другом мире в теле молодой вдовы. Теперь приходится воевать с ушлыми родственниками покойного мужа за наследство. Такие убьют без зазрений совести. Но я сдаваться не собираюсь. У меня есть план! Главное, чтобы осуществить его не помешал один очень навязчивый граф.
– Не рассчитывай, что тебе удастся забрать хотя бы часть наследства, мамочка, – последнее слово Тьянмира выплюнула с такой смесью злости и презрения, что я невольно отступила на шаг назад.
Такая реакция не удивительна, когда над тобой нависает разъяренная высокая женщина. Если в своем прежнем теле я еще могла хотя бы сдвинуть скандалистку с места, то в нынешнем тщедушном – нечего даже и думать об этом. Тьянмира задавит и не заметит.
– Я знаю, что старый маразматик оставил тебе дом и деньги, но это наше с братом наследство! Слышишь?! Наше! – прошипела женщина.
Она не повышала голоса, потому что местным аристократам – а дамочка могла похвастаться титулом виконтессы – этикетом не дозволялось орать. Вот Тьянмира и шипела, что делало ее еще больше похожей на змею. Прилизанные черные волосы женщины, вытянутое, изрядно наштукатуренное лицо с тонкими губами и темное прямое платье, похожее на чехол для лыж, явно ассоциировались у меня с ядовитой гадюкой.
– Ты никакого отношения не имеешь к нашей семье! – продолжала надрываться Тьянмира. – Ты позор рода дье Эвиль! И больше мы не намерены это терпеть. Слышишь? Как только поверенный отца огласит завещание, ты напишешь отказ от своей доли наследства, а потом уберешься отсюда. Уяснила?
Ага, прям бегу и падаю.
Обойдется гадюка без моего отказа! Во-первых, я считала, что Илаида дье Эвиль, урожденная дье Блоу – та девушка, в тело которой попала моя душа – имеет право на это наследство. Во-вторых, жить на что-то надо, а хозяйка этого тела, хоть и числилась аристократкой, была беднее церковной мыши.
– Учти, что в случае твоего отказа, мы подадим в суд, – не дождавшись ответа, добавила змеища. – Конечно, придется соглашаться на вскрытие, но у нас есть знакомые, которые проведут экспертизу и напишут нужное заключение. О том, что микстуры, что ты давала Дориану, его в результате и убили!
– Это ложь.
– И как ты это докажешь? – издевательски спросила Тьянмира, – Никак! Судья будет на нашей стороне! Ты сядешь в тюрьму и еще денег должна останешься за судебные издержки. Поэтому пишешь отказ – и убираешься. Ясно?! Я не слышу ответа.
Признаться, угрозы Тьянмиры меня пугали. Подозреваю, что именно она убила хозяйку этого тела. И без сомнения сделает это снова, если будет уверена, что избежит наказания. А сейчас, когда мы находились наедине в дамской комнате нотариальной конторы, рисковать не хотелось. Не нужно отказывать в лоб. По крайней мере, в месте, где у нее есть возможность незаметно меня убить.
– Завещание еще не оглашено, – слабым голосом напомнила я, в притворном смирении опустив голову. – Возможно, вы зря волнуетесь, и муж мне ничего не оставил.
– Муж, – выплюнула Тьянмира с ненавистью, – мой отец никогда не был твоим мужем. Все это фикция!
Наконец, в дамскую комнату зашла пожилая аристократка со служанкой. Вовремя! Я уже хотела, наплевав на все, спасаться бегством.
– Только попробуй что-нибудь выкинуть, пожалеешь…– напоследок прошипела гадюка и уползла за дверь.
Фух! Даже дышать легче стало.
Не понимаю, как у Дориана дье Эвиль – светлого, порядочного человека – могла быть настолько отвратительная дочь.
К сожалению, не все воспоминания Илаиды перешли ко мне, так сказать, по наследству, но я знала, что ее супруг был очень достойным человеком, девушка искренне любила его как отца.
Ила родилась в семье провинциального барона. В подростковом возрасте у нее проявилась магия, что по местным меркам, считалось удачей и вместе с симпатичным личиком могло бы обеспечить выгодный брак. Ее отправили учиться в обитель милосердных дев – что-то вроде пансиона для одаренных девиц с уклоном в целительство.
В восемнадцать лет, закончив обучение, Илаида вернулась домой. К тому времени зажиточная семья многое утратила. Отец девушки начал играть и пить, наделал долгов, а потом погиб в пьяной драке, мать тяжело заболела, а брат Эдмунд пытался все тянуть на себе.
Ни о каких балах, на которых Ила могла бы найти себе подходящего жениха (как ей в тайне мечталось), и думать было нечего. Сначала она пыталась помочь матери, а после ее смерти стала подрабатывать лекарем. В основном ее услугами пользовались аристократы или богатые купцы. Платили Илаиде неплохо, но почти все деньги уходили на погашение долгов, что набрал ее папенька.
Вскоре юную целительницу на постоянную работу нанял пожилой граф Дориан дье Эвиль. Он жил один и нуждался в постоянном наблюдении из-за проблем со здоровьем. Так получилось, что Ила и Дориан сильно привязались друг к другу.
Сын и дочь, а также внуки графа относились к нему потребительски, только на людях изображая заботу и любовь. Илаида с ее милосердием, терпением и редкой добротой отогрела сердце графа. Неудивительно, что вскоре Дориан полюбил девушку больше, чем родную дочь.