Он бесшумно сбросил ботинки, поставил коробку на пол и осторожно прилег на кровать по другую сторону от Грейс. Оба уставились на девочку. Грейс чуть пошевелилась, но не проснулась, и от матери тоже не оторвалась.
– Она хорошенькая, милая, спокойная девочка, но, если ее разбудить до того, как она выспится, все вокруг тут же поймут, что такое настоящая война. Кстати о войне – как наши войска?
– Линн считает, что нам не следует идти на ужин… и я, если честно, тоже, – признался он.
– Думаешь, не сработает?
– Да нет, возможно, сработает. Джонатан полагает, что Деннис обязательно скажет что-нибудь компрометирующее, когда увидит, что мы заявились, несмотря на его угрозы. И я с ним согласен.
– Тогда почему нам не следует идти?
Марк повернул голову и посмотрел на Келли:
– Потому что Линн права. Что, если и вправду Деннис вытащит оружие и нападет на тебя?
– Тогда ты его остановишь. Ты меня защитишь, – просто сказала Келли.
Эта простая, естественная вера в него была так непоколебима и так наивна, что Марк не выдержал.
– Я не смог защитить Виктора. Если бы я сумел это сделать, сейчас тебе не требовалась бы никакая защита. И уж тем более ты не нуждалась бы в моей. Мне… прости меня, Келли. Прости меня.
Марк терзался: лежать рядом с женой и дочерью Виктора – это оказалось для него слишком. Он должен был сказать Келли, что не просто подвел, – разбил ее жизнь.
Марк стал осторожно подниматься с постели, но прежде, чем он успел это сделать, Грейс вцепилась в его руку. Марк застыл. Как настоящая осьминожка, она тут же обвила руками его шею и прижалась к его груди.
Марк старался не шевелиться, пока не стало ясно, что Грейс спит мертвым сном. Он не привык к проявлениям нежностей от детей и поэтому неуверенно взглянул на Келли.
Она улыбнулась:
– Марк. Я собираюсь сказать тебе это только один раз, поэтому слушай внимательно и, умоляю, прими мои слова к сведению. – Она положила ладонь на его руку. – Я никогда не винила тебя в смерти Виктора, и никогда не буду. Я думаю, ты выполнил свое задание замечательно. И хочешь узнать, почему я так считаю – нет, почему я знаю это? – Келли дотронулась до ручки Грейс, обнимавшей Марка.
Словно завороженный, Марк молча кивнул.
– Потому что ты не только сделал все, что было возможно. Той ночью ты спас меня. Что означает – ты спас Грейс.
Несмотря на опасения разбудить малышку, Келли подалась к нему, легко прошлась губами по его губам и сразу же отстранилась.
– Пришло время – и для тебя, и для меня – перестать жить нашим трагическим прошлым. – Она помолчала и взглянула на Грейс: – И встретиться с куда более прекрасным будущим. – Она протянула руку и прижала к его щеке. – Больше никаких душевных мучений. Хорошо?
– Хорошо, – согласился он. И легко, по-настоящему улыбнулся.
Она перекатилась на другой бок и сползла на пол.
– А теперь оставайся с осьминогом, а я пойду взгляну на тебя в образе дровосека.
– Мы что, так громко разговаривали?
Келли подняла с пола коробку и делано удивилась.
– О, я тебе разве не сказала? Вместе с непереносимостью разлуки с ребенком у меня развился еще и особый материнский слух. Это обычно происходит одновременно. – Она открыла коробку и вынула оттуда фотоальбом. – Так. Мы уже знаем, что ты умеешь носить смокинг. Теперь посмотрим, как Марк Трентон умеет носить фланелевые рубашки.
День незаметно сменился вечером. Настало время воплотить план в действие, даже если не все считали, что этот план хорош.
– Я тревожусь, потому что люблю вас, – сказала Линн, усаживаясь на край кровати.
Она съездила домой переодеться, и теперь на ней были джинсы и желто-белая блузка, выгодно оттенявшая смуглость ее кожи. На шее висела половинка ожерелья «лучшие подруги», которое Келли купила для них обеих еще в старших классах школы. Обычно они носили его, когда беспокоились друг за друга. В последний раз Келли надевала свою половинку, когда Линн отправилась на собеседование по работе. Линн, в свою очередь, нацепила ожерелье, когда Келли повезли в больницу рожать.
– Мы должны остановить Денниса. Я не верю ему, Линн.
Линн вздохнула и кивнула.
– Я просто… – Она сжала губы, подбирая слова. – Помнишь, как ты попросила меня стать крестной матерью Грейс?
Келли рассмеялась:
– Конечно! Ты еще испекла торт, чтобы это отпраздновать.
– Да! Я так волновалась и гордилась, что ты оказала мне эту честь. После всего, что ты мне рассказала… – Линн склонила голову набок. – В общем, если – не дай бог – с тобой что-то случится, я воспитаю Грейс так, что ты будешь ею гордиться. Это мое обещание. Но ты понимаешь, я очень надеюсь, что мне не придется его исполнять. – Ее глаза наполнились слезами. – Ты и Грейс – моя маленькая семья.
Келли шагнула к подруге и крепко ее обняла. Линн была эмоциональна, но всегда владела собой. И сейчас, увидев ее почти плачущей, изо всех сил сдерживающей всхлипы, Келли чуть не расплакалась сама.
– Он может… отнять у меня Грейс. – Келли не смогла заставить себя произнести самое страшное слово. – Я не могу сидеть и ждать. Я должна сделать это, но мне нужна твоя поддержка. И доброта, которую ты излучаешь.
