— Да, — сказала я, складывая губы в жесткую линию. Он кивнул, уступая. — Сегодня есть какая-нибудь вечеринка? — спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему.
Уэстон откинулся назад и скрестил руки за головой.
— Я не знаю, и меня это не волнует.
Я подползла поближе к нему, и мы, глядя на звезды, стали обмениваться воспоминаниями о начальной школе, ненавистью к миссис Тернер и множеством других вещей, не затрагивая только то, что касалось Эрин Олдерман.
— Ты будешь скучать по школе? В смысле, ты ведь должен, — сказала я, удивленно покачивая головой. — Ты здесь словно Бог.
Он рассмеялся.
— Бог ада — это дьявол. Не особо удачный комплимент.
— Туше, — я стала качать ногами вперед и назад, чувствуя прохладный воздух, просачивающийся через ткань джинсов. На улице было достаточно тепло для птиц и насекомых. Их щебетание и жужжание в траве складывались для меня в персональную симфонию.
Мы допили наши банки с газировкой, после чего Уэстон смял их и кинул за наши спины. Он помог мне слезть, обошел машину и открыл мне пассажирскую дверцу. Я залезла и села на свое место, а он посмотрел на меня.
— Делаешь что-нибудь на весенних каникулах?
Я покачала головой.
— Мои родители уезжают кататься на лыжах с членами их церковного собрания. Я должен поехать на Южный Падре (Падре — американский остров, расположен на южном побережье штата Техас) с Олди, Брэди и еще почти всеми из футбольной команды и команды черлидерш, но хочу отказаться.
Я нахмурилась, запутавшись.
Уэстона это явно забавляло. Он облокотился на дверцу, глядя на меня со своей совершенной, милой улыбкой.
— Я собираюсь остаться здесь.
— А твои родители не будут против?
— Они поймут. Кроме того, мне уже восемнадцать. Они не много могут сделать.
— Олди не поймет.
— Мне это не важно.
Я сузила глаза.
— Ты хочешь расстаться с ней из-за меня, да?
— Да, Истер. Я больше не брошу тебя под колеса автобуса вроде нее.
— Я не такая сумасшедшая, чтобы подумать, будто ты делаешь все это ради меня, но если для меня хотя бы небольшая часть этого, то…
— А что, если бы все было именно так, и я делал это все для тебя?
— Я бы спросила тебя, почему. Почему ты вдруг заинтересовался мной.
— А кто говорил, что вдруг?
Я попыталась не улыбнуться. Единственное, что позволяло мне это сделать, были слова, которые я собиралась сказать.
— Уэстон, ты милый парень. И я солгу, если скажу, что ты мне не нравишься. Но я все равно скоро сбегу отсюда.
Он закрыл пассажирскую дверцу и медленно пошел к водительской. Уэстон простоял у машины, не залезая в нее, около минуты. Когда же он наконец сел в машину и завел двигатель, ему пришлось перекрикивать шум мотора, чтобы я его услышала.
— Как и я.
— Могу я поговорить с тобой минутку? В смысле… не через это окно? — попросил меня Уэстон, широко раскрыв глаза. Он смотрел на меня так всю эту неделю в коридорах и на общих уроках. Я знала, что он что-то хотел мне сказать, но с тех пор, как Уэстон высадил меня ночью возле дома, между нами было чувство неловкости.
Я посмотрела на Фрэнки. Она поджала губы и жестом показала мне пойти к задней двери.
— Да… да, мы можем… встретиться сзади.
Я развернулась и пошла к задней двери, напряженная от головы до пят. Я раскрыла дверь, и Уэстон шагнул внутрь. Мы оказались одни в кладовой, освещение которой заставляло меня выглядеть так ужасно, как можно выглядеть в помещении, уставленном коробками с сиропами и разнообразной начинкой. Он ничего не сказал, и я начала бродить глазами по всему в помещении, кроме Уэстона, ожидая, пока он что-нибудь скажет.
— Я идиот, — сказал он, нахмурив брови.
— Что?
— Я хуже, чем идиот. Я трус. Мне следовало вмешаться давным-давно. Когда ты ответила Эрин, это привело меня в себя. Мне стыдно, что я не противостоял девушкам… девочкам-подросткам. И еще Брэди. Только мудак может позволить мудаку говорить так с девушкой, как он говорил с тобой. Я ненавидел его. Я ненавидел его в течение многих лет, но просто игнорировал.
Я покачала головой. Брэди, Брэндан и две Эрин издевались надо мной на этой неделе, но не было ничего из ряда вон выходящего, так что я не была уверена насчет того, что взбесило Уэстона.
— Все в порядке. Я не жду, что ты…
— Я знаю, что ты ничего от меня не ждешь. Я думал об этом всю эту неделю. Весь месяц. Я не буду больше позволять им или еще кому-то так относиться к тебе, — не знаю, что отразилось на моем лице, но Уэстон вдруг, казалось, занервничал. — Что?
— Не знаю… В смысле… Ты до сих пор не сказал, зачем делаешь это.
Он вздохнул.
— Я знаю. До окончания школы осталось всего два месяца, а они издеваются над тобой с начальной школы. И мне жаль, что я не могу вернуться и остановить это в самом начале.
— И это все? Причина в том, что в тебе вдруг проснулась совесть?
Он вздрогнул.
— Ауч.
Я скрестила руки.
— У Фрэнки там уже выстроилась очередь, так что давай перейдем к делу. Ты стал похож на другого человека. Ты ссоришься со всеми своими друзьями и начинаешь общаться со мной, с человеком, с которым ты почти не разговаривал с самого детского сада. Думаю, с моей стороны справедливо спрашивать, с чего это вдруг.
