– Хорошо Ульяна, я вас понял, – принимая ее дистанцию, улыбнулся Ча Ки, – я закажу на свое усмотрение. Вы пока располагайтесь, а я сделаю несколько звонков.
Чтобы Ли Юн не терял его из виду, Ча Ки устроился на диване, разложил бумаги и взялся за телефон, давая понять, что будет тут все время и малышу совсем нечего бояться, впрочем, как и его маме.
Позвонив в ресторан при отеле, Ча Ки выяснил их меню и сделал заказ. Через 10 минут все доставили в их номер.
– Ульяна, Юн, идите ужинать! – позвал он.
Уля с Юном заглянули в гостиную и обомлели!
– Мамуля, смотри какой у нас пир! Почему тут торт и свечи? – затараторил малыш.
– А ты разве не помнишь? – улыбнулся ему Ча Ки, – У твоей мамы сегодня День рождения, так что давайте праздновать, тем более и другой повод для этого тоже есть! – бросив взгляд на именинницу, смутился Богатырь.
Ульяна посмотрела на Ча Ки своими удивленными зелеными глазками и вдруг разревелась, вспомнив весь ужас сегодняшнего дня. Она даже про свой День рождения и не вспомнила! А он, такой чуткий, такой надежный, сильный, красивый…. Ча Ки смотрел и не знал, как на это реагировать, неужели он ее чем-то обидел? Или опять что-то пошло на перекосяк? Он мог успокоить и утихомирить роту солдат, но как справиться с потоком этих слез, он просто не знал. Как всегда, в такие моменты, дети знают самый лучший ответ.
– Когда мама плачет, ее надо обнять! – пролепетал Юн, подбегая к Уле и обхватывая ее ноги своими маленькими ручками, – Иди, Богатырь, обними маму, иначе она не успокоиться.
Ча Ки хватило пары секунд, чтобы оказаться рядом и крепко ее обнять за плечи. Она сначала замерла от неожиданности, но потом доверилась ему и расслабилась. Он обнимал ее и утешал на ушко всякими глупостями, пока не иссякли слезы.
Юн почти сразу отпустил эту парочку и побежал к столу наводить ревизию.
– Мамуля, ты ведь уже больше не плачешь? Давайте уже дуть свечи и есть торт. Богатырь, а ты приготовил мамуле подарок? – тараторил, как ни в чем не бывало Ли Юн, приводя взрослых в очередное замешательство.
Ча Ки отпустил Ульяну, оставив, впрочем, свою руку на ее плече и заглянул в ее изумрудные глаза, ища поддержки. Она в ответ лишь закатила глаза, но не оттолкнула его. На грешную землю их вернул грохот посуды. Обернувшись, они увидели испуганные глазища Юна, который нечаянно перевернул железную крышку на пол.
– Мамочка прости, я не хотел! Меня не будут ругать? Я же ничего не поломал?
– Никто тебя ругать не будет, милый! Ты ничего не сломал! Подумаешь, крышка упала! – ответил за нее Ча Ки, поднимая посуду с пола и хватая малыша на руки. Он улыбнулся и предложил: – Может, начнем уже праздновать? Ли Юн, хочешь зажечь свечи на торте для мамы?
– Да-да-да, – захлопал он в ладоши, – мамуля, иди к нам!
Ульяна робко улыбнулась и присела рядом с сыном. Ча Ки оказался очень веселым собеседником. Он без конца подшучивал над Ульяной, играл и кормил Юна. В конце концов ужин был съеден, свечи на торте потушили все вместе, особенно старался помочь маме малыш Юн. Вскоре, мальчик зазевал и Уля с Ча Ки, переглянувшись, подмигнули друг другу: – Никак кое-кто уже напраздновался? – уточнила мама. Ли Юн выдал очередную гениальную идею.
– Богатырь, а ты мне расскажешь сказку на ночь? – попросил он с таким милым выражением лица, что отказать ему Ча Ки не посмел: – Конечно расскажу, если мама не против, но сначала прими душ!
Ульяна даже и не думала возражать. После душа Ли Юн забрался на середину кровати, а вот Ча Ки стоял и размышлял: прилечь с краю или так, пешком постоять? Так ничего и не решив, он присел рядом с кроватью и начал рассказывать сказку, которую им с Мишаней всегда рассказывал его дед: про двух братьев, их дружбу и взаимовыручку. Юн сказал, что ему плохо слышно и за рукав потянул своего Богатыря на кровать, потом обнял его руку и почти сразу засопел, не дослушав и половину сказки....
В этот момент в комнату вернулась Уля и увидела эту картину маслом: на самой середине лежит Ча Ки, а ее сынок, уснул, свернувшись клубочком вокруг руки его любимого Богатыря и сладко-сладко посапывает.
– Прости, я сейчас уйду, – извинился Ча Ки и уже хотел освободить свою руку, как Юн во сне ухватился еще крепче.
– Не нужно уходить, оставайся! Пусть Юну будет спокойно, он и так сегодня столько стресса получил! – робко предложила Уля, поглаживая сына по кудрявым вихрам, – тут кровать размером с нашу квартиру, так что все поместимся спокойно. И после всего, что ты сегодня для нас сделал, я могу доверять тебе!
Ча Ки чуть не задохнулся от нежности. Он прекрасно понимал, что для той, что пережила и натерпелась от того гада столько мерзости, это не просто слова, а почти признание.
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не обидеть и не разочаровать тебя, – с комом в горле, в свою очередь прошептал Ча Ки, лаская любимую взглядом.
