Мир пронизывают истории: мрачные и очень мрачные, от некоторых – мурашки, а от других – нервные смешки. Все это истории удивительных судеб, которые приглашают вас в свой мир. Добро пожаловать, господин случай!Содержит нецензурную брань.
Было темно.
Моська стояла у открытого окна.
К ней подошел Стриж.
– Ты что делаешь?
– Стою. Алматинским несвежим воздухом дышу.
– Ммм. Ты хоть дышишь. А я им кашляю.
– Не парься. Все равно скоро это уже не будет иметь значения, – в тишине ее смех прозвучал отчаянно печально.
Стриж обнял Моську, и даже в темноте увидел – почувствовал – как она дрожит.
– Сколько осталось?
– Часов семь – ответил Стриж, взглянув на часы.
– А сколько ехать до твоей этой усадьбы?
– Час на машине, затем полчаса пешим в горы.
– Ты совсем идиот?
– А ты хочешь помереть в нашей однушке?.. Серьезно?..
Моська развернулась к мужу лицом. В его глазах плясали отблески очередного пожара, разгоревшегося за окном.
– Далась тебе эта усадьба… чья она, кстати?
– Вознесенского. Такой был купец и контрабандист в царской империи. Его дача в горах, я ее сам нашел. Она заброшена уже лет двести, с момента развала империи. Но сохранилась отлично! Ее, кажись, кроме меня никто не видел. Ну, Мось, классно же встретить конец света в таком месте!
Честно говоря, Моське было наплевать, где они с мужем превратятся в прах – метеорит все равно накроет всю планету. Ей было все равно. Какая разница. Смерть неизбежна. И она рядом, дышит в затылок ледяным спокойным дыханием.
Неотвратимость. Наплевать, где сдохнешь.
Но Стриж прям загорелся этой идеей с дачей богача. Пир во время чумы. Последняя попытка почувствовать себя значимым. Что ж… видимо, это любовь… наверно…
– Хрен с тобой, любитель истории. Полчаса на сборы, прощание с хатой, и в дорогу. У нас будет часов пять на то, чтобы шикануть в твоей усадьбе.
– Ты у меня, солнце! – даже в темноте Моська увидела – почувствовала – довольную улыбку Стрижа.
Собрались за двадцать минут. Без колебаний сели в свой ховер.
– Ты бластеры взяла?
– Я что по-твоему дура, конечно, взяла.
Алматы встретила уезжающих темными улицами, никакого освещения фонарей, только пожары, костры и разруха.
– Кто устраивает все эти пожары? – раздражено сказал Стриж, – людям делать нечего что ли? Семь часов до конца света, сидели бы по домам обнимали бы любимых!
– Сказал чудак, едущий через весь город в заброшенный особняк…
– Туше, детка!
Моська взглянула на него.
– Ты в курсе, что ты идиот?
– Ты в курсе, что у тебя муж идиот?
Посмеялись.
Тут въехали в толпу каких-то бродяг. Ховер атаковали.
Пришлось отстреливаться.
Моська без колебаний убила двух человек.
"А какая разница? Плевать вообще на человечество. Что сейчас умрут эти бедолаги, что через пару часов. Зато агонии меньше".
– Вот какого черта люди придумали лазеры, бластеры, на Марс слетали! А от гребанного метеорита избавиться не могут?! – возмущалась после перестрелки девушка.
Ее муж объезжал брошенные на дороге машины.
Они были уже за городом. До места назначения оставалось совсем немного.
– Милая, тут же дело в другом. В человеческом эго, – пояснил Стриж, – вот создали смартфон, круто, но потом кто-то захотел более современный. Собрали ховер, а кому-то нужен ховер побольше. В итоге столько смартфонов, столько машин, столько бластеров. А глядь, и к концу света нужных вещей под рукой нет.
– Идиоты просто.
– Я, кстати, вчера перед сном прочел новость, что якобы, когда все эти правительства узнали о метеорите, месяц назад, хотели сразу взорвать его, но не решили, кто будет взрывать – Россия, Америка, Китай, все вместе. Потом думали отправить космонавтов, на месте его взорвать.
– Как в гребанном "Армагеддоне"?
– Ага. Но посчитали, что это будет не рентабельно и слишком долго. Представь, они там еще и о деньгах думали в этот момент, – усмехнулся Стриж, останавливая машину, – Ладно, приехали. Дальше пешим.
Впотьмах Моська даже не разобрала дорогу к особняку боярина Вознесенского. Зато оценила свежий горный воздух, наполненный ароматами хвои. Затем было узкое ущелье и выход на огромную поляну.
– Тут гектар земли. Особняк в самом центре, – отзывался в темноте Стриж, пока они продирались через заросли, – это место хрен на карте найдешь. Даже с дрона почти не видно. Ни сталкеры не обнаружили, ни бомжи не обжили.
– Почему?
– Горы мешают. Лес густой. Дорога совсем заросла.
Фонари выхватывали из тьмы то горные валуны, то лапы елей, то просто утопали во мраке.
Наконец, подошли к дому.
Тут уж Моське пришлось признать величие строения и сказать: "Вау!"
Лучам фонарей было за что зацепиться: колонны, лестница, большие окна, галерея веранды на втором этаже.
– Внутри круче! – торжествующе сообщил Стриж, глядя, как у жены отвисает челюсть.
Моська действительно была пожарена увиденным внутри. Роскошь имперского особняка сохранилась почти в первозданном виде. Канделябры, лепнина, резная мебель. Настоящий особняк боярина.
После небольшой экскурсии Стриж стал готовить место для уютных посиделок: прибрался, мебель расставил, даже свечи привезенные зажег. Получилось даже романтично. Моська распаковывала рюкзаки: достала пледы, бутерброды, термос с чаем. Не на голодный желудок же помирать.
Стриж включил на смартфоне музыку. Сначала Morcheeba.
