Меня всегда возмущает, когда о каком-то народе говорят плохо. Мой собственный жизненный опыт, рассказы родителей, да и вся история человечества свидетельствуют, что в каждом народе наличествуют свои герои и свои подлецы, что, впрочем, не является противопоставлением, и не исключает одно другого.
У нас на факультете цыган учился. Имени уже и не помню, столько лет прошло. Работал он то ли инженером, то ли техником. Добрый хороший, вполне современный парень. В жёны взял украинскую девочку с нашего же института, сыночек у них родился.
Мне потом пришлось уехать, а друзья рассказывали, что разошлись они. И ребёночка ей не отдали. А причиной, говорили, было то, что её заставили уволиться с работы, бросить учёбу, и пытались приобщить к традициям цыганской общины. И он её не защитил…
Открылась дверь, и в комнату женского общежития вошла элегантно одетая цыганка средних лет, предлагая гадания и привороты. Молоденькие девчонки сразу бросились к ней, как стайка воробушков на раскиданный хлебный мякиш.
Условия приворота были простые. Надо было отдать подарок от коварного возлюбленного, желательно серебряный или золотой, его фотографию и какую-нибудь свою новую ненадёванную вещь, а через день вырыть всё это ночью, из указанного цыганкой места на кладбище.
Цыганка соглашалась и на любую половину указанного набора. Смущало девчонок одно – на кладбище надо было идти поодиночке, каждой в другую ночь. То, что идти было очень далеко пешком, по ночному городку было ничего. А вот на самом кладбище ночью страшно, а ещё и землю рыть…
Но чего не сделаешь ради любви. Правда, страшно ли ночью на кладбище, так никому и не пришлось узнать.
Утром я приехала в областной центр закупить учебники, тетради, готовальню и другие атрибуты для учёбы. В этом городе я была впервые, и, убедившись, что в единственном, указанном прохожими, магазине практически ничего из необходимого мне нет, слонялась по улицам, рассматривая строения и выискивая хоть какой-нибудь музей. Улицы были немноголюдны и, вероятно поэтому, я сразу отметила боковым зрением направляющегося ко мне, наискосок через дорогу, мужчину. А возможно просто почувствовала его острый взгляд.
– Там твоя мать! Иди! – прикрикнул он на меня.
Я растерянно взглянула на него, ничего не поняв. Моя мама находилась в другом городе, на расстоянии в 800 км.
– Иди! – повторил он настойчиво, пытаясь ухватить меня за руку. Я увернулась, и быстро пошла прочь.
– Посмотри! Она плачет! Неужели тебе мать не жалко! Тебя у неё украли, когда ты была маленькой.
Я мельком глянула в указанном направлении. На противоположной стороне улицы, возле витрины, грузная немолодая цыганка, вытирала глаза, а рядом стоящий мужчина, что-то говорил ей, резко жестикулируя.
Интерес к архитектурным и прочим культурным ценностям как-то резко пропал. Так быстро я наверно не от кого ещё не улепётывала. Меня беспокоили две мысли – не заблудиться по дороге к автовокзалу и чтобы не пришлось ждать автобус.
Мужчина ещё два квартала соревновался со мной в беге, рассказывая мне, какая я чёрствая и неблагодарная дочь.
Давно это было. Мы, тогда ещё группа студентов, ехали на практику в вагоне общего поезда. Одна из девушек попросила у сокурсницы примерить обручальное кольцо. Она едва успела надеть его, как в вагон зашла цыганка, и стала предлагать каждому предсказать по руке его судьбу.
Девушке с кольцом она нагадала скорую беременность и разлуку с любимым, а молодой замужней даме, снявшей кольцо – неожиданную встречу, замужество и двоих сыновей. И зря мы смеялись, полагая, что именно кольцо ввело цыганку в заблуждение. Всё исполнилось точно, как она и предсказала.
Наша замужняя сокурсница, по возвращении, застала супруга с квартирной хозяйкой. Пойманные с поличным, они перестали скрывать свою связь, что естественно закончилось разводом. А вскоре она встретила человека, за которого впоследствии вышла замуж, родив ему двух сыновей.
Ночь. Многочасовое ожидание поезда на промежуточной станции незнакомого города. В небольшом зале ожидания пару десятков цыган с детьми. Сажусь на свободное место, чуть поодаль, и пытаюсь привести в порядок лицо после поездки в общем вагоне. Меня сразу же обступают дети: «Что это у тебя? Покажи!» – выхватывая из раскрытой косметички тени, помаду, тушь для ресниц… «Отдай, отдай, не твоё…» – девочка, лет десяти, забирает у детей мою косметику и шепчет мне, усаживаясь рядом: «Следи за вещами, они обворуют тебя».
Из группы цыган раздаётся грозный оклик, и девочка бежит к ним, оправдываясь и что-то горячо доказывая на незнакомом мне языке. Через некоторое время она возвращается и начинает знакомиться со мной. Называет себя, спрашивает моё имя, интересуется: куда и зачем я еду, рассказывает о себе.
