А Надя, выйдя из кабинета завершающей, тихо сползла по стеночке — столько сил отнял у нее этот непростой разговор. Она одними губами прошептала бессмертные слова, смысл которых поняла как никогда точно: «Минуй нас пуще всех печалей, И барский гнев, и барская любовь».
Сима сразу помогла ей подняться и напоила водой из графина, стоявшего на столе у секретаря, который недоуменно смотрел на эту сцену.
— Переволновалась немного, честь ведь какая, не каждый день с таким большим человеком общаешься, — сухо объяснила она мужчине, который кивнул с пониманием.
Посидев немного и придя в чувство, отметив у секретаря свои пропуска, девушки и молодой человек, которые мало что поняли из всего происходившего, хотели было отправиться восвояси от греха подальше, уже без всякого сопровождения.
Но Надя, которая уже немного пришла в себя, решительно воспротивилась:
— Подождите, надо деньги получить, а то потом не дождемся ничего, — и она уже нормальным шагом отправилась по коридору, ища заветную дверь с надписью «Хозяйственный отдел». Все комсомольцы такой же стайкой, как и раньше, двигались за ней, поражаясь ее настойчивостью.
Найдя нужный кабинет, она отдала бумагу, которую ей передал Щербаков, на которой было кратко написано: «Решением горкома выдать три тысячи рублей». Ни кому, ни за что, указано не было, все было коротко и ничего не ясно, но девушку это ничуть не беспокоило — сами разберутся между собой, деньги выделили за все их труды, и за это спасибо.
— А «не хило нам отбашляли, вот где все 'золото партии» сейчас зарыто, — почему-то именно в таком тоне подумала Надя.
Деньги им выдали абсолютно молча, без лишних вопросов, крупными купюрами. Полученные банкноты девушка отдала Глафире, которая и спрятала их куда-то на своем большом теле, отвернувшись от все понимающих девчат. Вот теперь и можно идти домой, что девчонки и сделали почти бегом, будто за ними кто-то гнался. Петя еле за всеми успевал, но вопросов не задавал, он всегда был ведомым и делал только то, что говорили, инициативу проявлял редко.
— А в идеологический отдел зайти, про пластинки узнать? — напомнила Сима.
— Попозже, не горит, и без нас споют, если захотят.
Надя держалась из последних сил, ей опять было плохо, темнело в глазах. Она почти не помнила, как все добрались назад до общежития. Девушка еле дотерпела до комнаты и из последних сил упала на свою кровать.
— Вытянули энергию из меня знатно, вампиры партийные, кровопийцы идейные, — подумала она, отключаясь, и уже не слышала удивленных вопросов девочек, которые, впрочем, уже привыкли к особенностям своей подружки.
Видимо, наличие души пожилой попаданки в теле молодой девушки не всегда справлялось с совместным сосуществованием, и после таких эмоциональных нагрузок требовалось отдохнуть и восстановиться, что и было сделано с огромным облегчением обеими — и пожилой, и молодой в единстве.
Глава 6. «Мы делили апельсин, много нас, а он один».
Надя недолгое время пробыла в забытье-полусне восстановления и довольно скоро пришла в себя.
Нужно было заняться делами, раз вышло впервые получить деньги за свои усилия и переживания. Присев к столу, она внимательно осмотрела всех подружек и с улыбкой процитировала детское стихотворение — считалочку из будущего:
— Мы делили апельсин, Много нас, а он один.
Эта долька — для ежа, Эта долька — для стрижа,
Эта долька — для утят, Эта долька — для котят,
Эта долька — для бобра, А для волка — кожура.
Он сердит на нас — беда!!! Разбегайтесь кто-куда!
Подруги с удивлением смотрели и на девушку, и на ту кучу денег, которую достала из своего «хранилища» Глафира, послужившая своеобразным «живым сейфом». Надя стала демонстративно все пересчитывать, показывая каждую купюру, чтобы подруги убедились — получено ровно три тысячи рублей.
Денег было много даже на взгляд Надежды, что уж говорить про девчат — они видели такую сумму, которая составляла примерно годовую зарплату успешного специалиста, пожалуй, впервые в жизни.
Девушка понимала всю опасность обладания этими деньгами. Если они совершат ошибку, втихушку разделят их между собой — все, прекрасный повод для доноса найден! «Комсомолки тайно разделили деньги, полученные от горкома», — чем не причина для ареста, сначала пойдет как моральное разложение, а там и политику можно подтянуть.
Поэтому Надя решительным тоном сказала:
— Так, девчата, пойдемте в кабинет к Марксэну Кузьмичу. Если он не пришел, то в зале собираемся. Зовите всех туда — Петю, Аню, Олю, если есть, Константина Михайловича пригласите. Будем партийно-комсомольское собрание проводить.
И опять девушка и сама до конца не понимала — зачем она так решила, но знала — это надо делать только так, и не иначе. Все должно быть открыто и честно, без всяких недомолвок, по другому это будет для них действительно опасно.
