Негр, Ворон, был высок, широк в плечах и узок в бедрах. Шеи у него не наблюдалось. Черные джинсы были заправлены в высокие, до колен, черные кожаные сапоги с блестящими металлическими бляхами на голени и заостренных носах. Волосы коротко подстрижены. Черная шелковая рубаха болталась поверх джинсов. По тому, как он шел и как держал руки, Уиллоус заключил, что его револьвер заткнут за пояс джинсов.
У Дино было лицо цвета переспелого банана, дымчато–зеленые глаза. Одет в стильный легкий хлопчатобумажный костюм и остроносые черные туфли. Длинные черные волосы зачесаны назад. Голос звучал так, словно он каждое утро полоскал горло чашкой теплого оливкового масла.
– Скажи своим друзьям, Фредди, чтобы закруглялись.
Фредди сказал:
– Жми, Джек.
Уиллоус взглянул на Паркер:
– Поймай машину, милая.
– А?
– Давай, солнышко!
Паркер, скромно потупившись, выскользнула из–за стола. Ворон указал на Уиллоуса.
– Ты тоже, начальник.
Уиллоус откинулся на спинку дивана.
– У нас с Фредди уговор: я шага не сделаю, пока вы, кретины, не вернете ему деньги.
Ворон сказал:
– Чего–чего–о–о?
Дино положил обе руки на стол и наклонился к Фредди:
– Пятьсот зеленых, столько ты мне должен. Выкладывай, а то твои клиенты пожалеют, что у них костюмы не асбестовые.
Уиллоус сказал:
– Ну–ка, Ворон, ты у нас шустрый? – Он сунул руку под куртку и вытащил свой «смит». – Шустрее, чем пуля?
Ворон сказал:
– Не стреляй, парень. Разве что–нибудь происходит? Расслабься.
Несколько часов спустя Паркер вздохнула, растирая ноющую руку. Решив пойти в полицию, она представляла себе всевозможные опасности, но уж никак не подобную. Встретившись глазами с Уиллоусом, она сказала:
– Вечно одно и то же – разборка секунд на десять, а писанина никогда не кончается.
Уиллоус рассеянно кивнул и снова принялся сосредоточенно жевать ручку.
Дино Натаниэля Макгира и негра, именующего себя Ворон, подвергли всем необходимым процедурам: сфотографировали для картотеки, сняли отпечатки пальцев, препроводили в камеру предварительного заключения и уложили бай–бай. Кроме Уиллоуса, Паркер и Эдди Оруэлла, который появился с полчаса назад, в отделе никого не было.
До сих пор Оруэлл молча трудился за своим столом, но тут вдруг спросил:
– Скрепки есть, Джек?
– Есть, и я не намерен с ними расставаться.
– У меня все вышли. – Оруэлл поднял руку, цепочка из скрепок блеснула на свету. А Уиллоус все гадал, над чем это он так долго корпит. Цепочка свисала до самого пола. – Заковать меня, – скорбно сказал он, – посадить на цепь.
Уиллоус и Паркер переглянулись. Паркер спросила:
– Ты выпил, Эдди?
– Пива немного. Я не пьян… я просто… я не знаю… – Оруэлл посмотрел в потолок и выставил руки, словно боялся, что здание вот–вот обрушится. – Раздавлен , вот подходящее слово.
Уиллоусу пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку.
– Это не смешно, Джек.
– Ты прав, Эдди. Никто не спорит.
Паркер спросила:
– В чем дело, Эдди?
– Джудит меня ненавидит.
– Не говори глупостей.
– И хочет уйти.
– Ничего подобного.
– Если уже не ушла.
Паркер сказала:
– С чего ты взял? Я видела, что она дает тебе на завтрак. Она в тебе души не чает.
– Когда–то, может, так оно и было. Давным–давно. – Оруэлл обматывал цепочку из скрепок вокруг запястья. – Она беременна. Я сказал, что не хочу быть папой. Что не готов. А она, она взбесилась и сказала, чтобы я убирался и не возвращался.
Паркер переспросила:
– Джудит что? Беременна?
– Ну, во всяком случае, она так думает.
Паркер уселась поглубже.
– Может, когда вы оба все хорошенько обдумаете…
Оруэлл стукнул кулаком по столу.
– Я уже обдумал! – заорал он. – Я только этим и занимался, обдумывал!
Уиллоус сказал:
– Не кипятись, Эдди. Сторожа разбудишь.
– Она упрямая, как сто ослов. Трубку не снимает. Я весь день звоню, автоответчик выключен. Телефон звонит и звонит, я вешаю трубку и все равно слышу, как он звонит… Я боюсь, с ней случилось что–нибудь ужасное. – Оруэлл уперся взглядом в пол. – Это чувство во мне весь день растет. Трагедия. Что–то плохое случилось с моей женой или должно случиться, а я ничего не могу сделать. Это как предопределение. – Он широко раскинул руки. – Я боюсь идти домой.
Уиллоус спросил:
– Ты живешь все там же?
– Да.
Уиллоус обернулся к Паркер:
– Ты можешь дописать тут за меня?
– Нет вопросов.
Уиллоус снял куртку со спинки стула.
– Эдди, поехали.
– Джек, я не могу просить тебя отвезти меня. У тебя часа полтора уйдет на дорогу туда и обратно.
– Мы возьмем мою машину. Утром тебе придется придумать, как добираться на работу.
– Дэн Симпсон живет недалеко. Дэнни меня подвезет.
– Пошли, Эдди. Пора.
– Может, у нас с Джудит утрясется. Ребенок… Я справлюсь. – Он обернулся, помахал Паркер на прощание и похлопал Уиллоуса по плечу. – Такие вещи иногда утрясаются, а?
Весельчак, подумал Уиллоус. Посмотрим, как он будет веселиться, когда узнает, что за бензин платит он.
Ньюту понравился гостиничный номер, что неудивительно, если учесть, во сколько он ему обошелся – триста восемьдесят в сутки плюс всевозможные налоги. Он распаковал багаж, пока не нашел Библию Гедеонского общества, которую тут же сунул в чемодан, чтобы не забыть.
Рикки сказал:
