Они не станут проскакивать светофор, успели бы, но не станут… Зеленый свет сменился желтым. Уиллоус затормозил. Позади раздался визг истязаемой резины. Он взглянул в зеркальце. Красная «миата» со съемным верхом. Водитель погрозил кулаком, сделал непристойный жест и навалился на сигнал.
Паркер оглянулась.
– Что это его так завело?
– Я. Меня судили и обвинили в соблюдении правил уличного движения.
– И приговорили к оглушению.
– Какой номер дома на Восьмой?
– Пятьсот двадцать семь.
Едва зажегся зеленый свет, «миата» снова засигналила. Уиллоус сказал:
– Все. Достал, – выключил двигатель и распахнул дверцу.
– Держи себя в руках, Джек.
– С какой стати?
Уиллоус вылез из машины. Медленно подошел к «миате». Водителю, одетому в костюм и галстук, было за пятьдесят. Уиллоус достал свой бумажник и извлек из него значок. Водитель смотрел вперед не мигая, как загипнотизированный. Он с такой силой стиснул руль, что побелели костяшки пальцев. Уиллоус припечатал значок к окну. Металлом по стеклу. Водитель свирепо обернулся, потом заметил бляху.
Наслаждением было наблюдать, как он медленно бледнел.
– Следуйте за мной, пожалуйста, – велел Уиллоус, вернулся к своему «форду», сел в машину, завелся и отъехал.
– Что ты ему сказал?
Уиллоус протянул руку, без надобности поправил зеркальце. «Миата» тащилась сзади, уважительно соблюдая дистанцию.
– Я спросил, не хочет ли он сыграть в догоняйку.
– Куда мы едем?
– Восьмая Восточная, дом пятьсот двадцать семь, переговорить с Джоуи Нго. Это как, минут на пятнадцать прогулка?
– Что–нибудь около того, – улыбаясь сказала Паркер. «Запчасти» помещались в ветхом домишке, зажатом между крохотной забегаловкой и типографией.
Уиллоус припарковался в неположенном месте перед домом. «Миата» подтянулась. Уиллоус опустил солнечный козырек, чтобы стала видна надпись «полицейская машина». Они с Паркер вышли из автомобиля. Паркер осталась ждать, а Уиллоус направился к «миате».
– Ваши права, пожалуйста.
Водитель – Питер Рикерман – был зарегистрирован как владелец «миаты».
Уиллоус помахал правами перед его носом:
– Это ваш теперешний адрес?
Рикерман кивнул.
– Да, офицер.
– Детектив.
Уиллоус медленно обошел машину. Номера соответствовали. Он велел Рикерману зажечь фары, включить левый, затем правый поворот, нажать на тормоза и дать задний ход.
Затем так же медленно вернулся. Права Рикермана все еще оставались у него.
– Все работает – не только сигнал. Счастливчик. За последние пятнадцать минут вы стали ездить значительно лучше. Как, сумеете продержаться на таком уровне?
– Да, сэр.
Судя по правам, Рикерману было пятьдесят два. На соседнем сиденье лежало с полдюжины кассет. «Бэнд», «Лавин спунфул», «Грейтфут дед», Боб Дилан…
Малому за полвека перевалило, а он ездит в спортивной машине, предназначенной для его детей, любит музыку шестидесятых. Уиллоус улыбнулся. Он мог бы арестовать Рикермана, но что толку – он уже застрял в развитии. Но, с другой стороны, этот тип довел его до белого каления. Взрослый мужик, а ведет себя как подросток.
– Ждите здесь, Питер.
Первое, что увидел Уиллоус, войдя в «Запчасти», – «корвет», который, сокрушив шлакоблочную стену, мчался прямо на него: фары горят, водитель и девушка у него на коленях встревожены, но не впали в панику.
Человек, прохлаждавшийся за прилавком, был коренаст, но не толст. Лысый, как коленка, он – видимо, в качестве компенсации – носил свой синий комбинезон расстегнутым до середины мохнатой груди. Он почесался, оценивающе оглядел Паркер и изобразил плотоядную ухмылку вокруг окурка своей дешевой сигары.
– Первый раз, верно? Паркер кивнула.
Человек подмигнул Уиллоусу:
– Как кто первый раз в эту дверь войдет, пускай он думает, что спешит, все равно остановится и на стенку глянет. А у парня этого лицо – так я пока допер, чего он там себе мыслит. Почему это я ничего не слышу? – «Боб» было вышито красными на синем комбинезоне. – Они, может, спросить хотели чего–нибудь вроде: есть у меня задний бампер для пятьдесят шестого «шевроле». Но первый вопрос всегда… – Боб ткнул толстым окурком сигары в сторону Паркер. – Ну–ка, отгадайте.
– Они хотят узнать, что случилось с задней частью «корвета».
– А чего Я им отвечаю, знаете?
Уиллоус сказал:
– Что вы на нем сидите.
Боб навалился пузом на прилавок.
– Вы что, ребята, чокнутые?
Уиллоус показал ему значок.
– Легавые. Мог бы догадаться. Насчет восемьдесят второго «кадиллака», что я на той неделе купил, верно? Парень мне сказал, что это «универсал», что у него дед помер и… Знал я, черт, что надо было бумажки спросить. Слушайте, если там что…
Уиллоус сказал:
– Довольно.
Боб поднял обе руки.
– Ни сном, ни духом, клянусь.
– Мы из отдела убийств. Нам нужно поговорить с Джоуи Нго.
– О чем?
– Это касается нас и его.
– Ага, точно. Только свои разговоры разговаривать вы будете в мое время, верно? В смысле, кто тут денежки платит, я или не я?
Паркер сказала:
– Может, мы все–таки взглянем на «кадиллак»?
Боб пососал сигару, обдумывая свой небогатый выбор. Сигара сдохла. И, судя по лицам легавых, он тоже, если не будет посговорчивее.
В дальнем конце стойки была дверца. Боб указал на нее.
