Тони Минотти потянулся к телефону на стене за спиной.
– Я вызываю адвоката.
Уиллоус оглянулся. Паркер и миссис Минотти тихо беседовали. Паркер держала в руке свою записную книжку. Уиллоус сказал:
– Повесьте трубку, Тони. Вам не нужен адвокат. Во всяком случае пока. – Он осторожно положил свое яблоко на весы. Шестьдесят два грамма. При восьмидесяти девяти центах за фунт получается около десяти центов. Уиллоус порылся в карманах, протянул монетку Минотти.
– Вы смеетесь – у вас один огрызок остался!
Уиллоус кивнул. Верно подмечено. Он подошел к корзине и выбрал яблоко чуть поменьше того, что съел, вернулся и положил его на весы. Сто восемьдесят граммов.
– Пятьдесят центов.
Уиллоус нахмурился.
– Уверены?
– За одно яблоко, когда входят с улицы, я всегда так беру. Пятьдесят центов. Все равно, большое, маленькое. Так проще, быстрее.
– И выгоднее.
– А для чего я торгую? Чтоб деньги зарабатывать.
Неопровержимая логика. Не поспоришь. Уиллоус порылся в карманах брюк, выудил два четвертака. Протянул лавочнику.
– Монеты в пятьдесят центов когда–нибудь видали, Тони?
– Бывают иногда. Не особо часто.
– Наверное, не годятся для торговых автоматов. А где–то я читал, что производство одноцентовой монеты дороже, чем ее номинальная стоимость. Ваш банк поблизости?
Минотти повел подбородком.
– Монреальский банк. На той стороне улицы на углу.
– Когда вы закрываетесь?
– В одиннадцать.
– Значит, делаете ночные вклады?
– Конечно. А то разобьют камнем витрину, влезут да оберут до нитки.
– Вас когда–нибудь грабили, Тони?
– Один раз. Много лет назад. С тех пор – нет.
– Можно воспользоваться телефоном?
– Зачем?
Уиллоус уставился на Минотти, словно тот вдруг заговорил на иностранном языке. После долгого молчания он сказал:
– Чтобы позвонить, Тони, – и стал обходить прилавок с дальнего конца. – Больше ни для чего. Просто чтобы позвонить.
Уиллоус ожидал увидеть мачете, или, может, бейсбольную биту, или старый утюг, но Минотти предпочел дешевый обрез. Уиллоус переломил ружье, и на ладонь ему выпал единственный патрон двадцатого калибра.
Минотти беспомощно следил за ним с вызывающим и одновременно пристыженным видом.
Не требовалось спрашивать, есть ли у него разрешение – ответ был написан на лице. Уиллоус сказал:
– Если это первое правонарушение, не думаю, что дадут срок.
– Вы меня арестуете? Я только хотел защититься, а вы меня арестуете?
– Пробейте чек, Тони.
Минотти пробил чек на пятьдесят центов. Выдвинулось отделение для денег. В ячейке для однодолларовых бумажек лежало несколько патронов.
Уиллоус спросил:
– Что будет, если какой–нибудь малец попытается украсть банан – вы его пристрелите на месте или просто напугаете этой штукой?
– Нет, нет! Никогда. Это только для самозащиты. Если моей жизни угрожают.
– Значит, если кто–нибудь войдет сюда и украдет батат…
– Я догоню его и хорошенько вздую. Но стрелять точно не буду. Кстати, и не стрелял еще ни разу.
Уиллоус сказал:
– Отдайте мне патроны.
Минотти выгреб патроны из кассы. Медь и красная пластмасса. Отдал Уиллоусу, Уиллоус ссыпал их в карман пиджака. Затем протянул Минотти незаряженный обрез.
– Пойдемте со мной, Тони.
Они вышли на людную улицу. Уиллоус отпер багажник.
– Кладите сюда.
Минотти положил обрез, Уиллоус захлопнул багажник и, убедившись, что он заперт, открыл заднюю дверцу машины.
– Садитесь.
Зеленщик оглядел улицу. На него глазели. Все глазели. Случайные прохожие. Знакомые. Что они должны были думать? Он влез в машину.
Уиллоус захлопнул дверцу и вернулся в лавку.
Тони Минотти сидел в машине, обхватив голову руками. Соседский мальчик прижал лицо к стеклу, помахал ему, прокричал его имя и продолжал махать, уволакиваемый матерью прочь.
Паркер дождалась, пока Уиллоус подойдет.
– А теперь повторите моему напарнику то, что вы говорили мне.
Элейн Минотти сказала:
– Ему было, наверное, лет двадцать. Он был с приятелем, но тот остался снаружи, на тротуаре. Этот, который вошел, увидел, что я одна. Муж был сзади, принимал товар.
Уиллоус спросил:
– Это было вчера?
– Нет, сегодня рано утром.
– Ладно, что было дальше?
– Он подошел прямо к ящику с бататом, взял один клубень, подкинул и поймал обеими руками. Потом улыбнулся мне. У него были холодные глаза, и я очень испугалась. Приложил палец к губам, чтобы я молчала. Прошло не больше минуты. Вот он тут, а вот его и след простыл.
– Мужу рассказали?
– Нет, ни в коем случае.
Паркер сказала:
– Видимо, он крутого нрава. Раньше он держал за прилавком биту. Помахал перед носом у одного парня прошлым летом, а на следующий день этот парень явился с целой компанией, и у каждого своя бита. Месяц спустя ограбили магазин в соседнем квартале, а владельца пырнули мясным ножом в ногу. Тогда Тони и купил обрез.
– Чтобы защитить эти беззащитные манго, – подхватил Уиллоус, – эти невинные груши. – Он обернулся и глянул через дверь. Минотти смотрел на них из машины. – Могли бы вы опознать вашего утреннего посетителя?
– Думаю, да.
Паркер сказала:
– Миссис Минотти уже вызвалась поехать с нами и взглянуть на фототеку. Но ей очень не хотелось бы закрывать магазин, это принесло бы значительные материальные убытки.
