Фрэнку вдруг пришло в голову – почему он раньше об этом не подумал, – что Ньют может спустить с цепи Рикки. Это была жуткая мысль. Фрэнк помнил, как Рикки резал индейку в День благодарения в ресторане Беверли–Хиллз. Несмотря на умильные, робкие возражения метрдотеля, Рикки вытащил свой нож, кнопочный нож с десятидюймовым лезвием и утяжеленной рукояткой, который он выписал по почте из специального магазина в Токио.
Фрэнк никогда не видел, чтобы мясо нарезали такими тонкими ломтиками – мексиканец был художник ножа. Но чего он не забудет никогда, так это сумасшедшего блеска в глазах Рикки, слюны, пузырящейся в уголке безвольно разжавшихся губ, придыхания, и постанываний, и напрягшихся сухожилий на запястьях и ладонях, когда он обрабатывал эту румяную, сочную птицу. Выражение его лица, каждая клеточка говорили: я ловлю кайф, но, если хотите увидеть, как я наслаждаюсь по–настоящему, дайте мне живую тварь.
Нет, нет, Ньют не решится послать Рикки за границу. Больно уж опасен. С него глаз нельзя спускать. Фрэнк был наслышан про операцию в туалете, которой мог бы позавидовать самый искусный хирург.
Такое еще может сойти с рук в Лос–Анджелесе. Но в Ванкувере подобная история тут же попадет на первые полосы газет. Фрэнк уговорил себя, что Рикки опасаться не нужно. Ньют чокнутый, но не умалишенный.
Было жарко и тяжело дышалось. Может, Лулу и права – ему пойдет на пользу глоток загородного воздуха. В «Метротаун» она стремилась с одной целью: еще раз попробовать себя в ограблении. Фрэнк преподавал ей теорию, теперь она хотела в полевых условиях проверить, как усвоены уроки.
Ровно, без нытья и жалоб, ему объяснили, что было бы только справедливо, если бы он поступился ради нее такой крошечной крошечкой, тогда как она вот уже несколько дней служит ему верой и правдой. К тому же она угрохала уйму денег на маскировочный костюм.
– Что за костюм, малыш?
Лулу велела Фрэнку отвернуться и закрыть глаза, а сама переоделась в темно–зеленый жакет, клетчатую юбочку, белую блузку, гольфы и тупоносые лакированные башмачки без каблуков с блестящим черным ремешком. Венчал камуфляж парик с косичками.
Фрэнк сказал:
– Чтоб мне лопнуть, тебе больше десяти лет не дашь. Это что, чья–нибудь форма?
Лулу улыбаясь кивнула. Форма была из местной католической школы для девочек. Она купила ее за пятьдесят долларов у лопавшей мороженое тринадцатилетней толстушки с кучей веснушек и куриными мозгами.
– Отпад, – сказал Фрэнк.
– А как тебе парик – не перестаралась?
– Нет, здорово.
Лулу забралась с ногами в кресло у окна. Клетчатая юбочка задралась на бедрах. Бледная кожа светилась на солнце. Она спросила:
– Ну и как общий вид, по–твоему, сексуально?
– Сексуально, да. Только не очень я себя уютно чувствую, Лулу. Вот–вот сорок стукнет. А ты с виду мне в дочки годишься.
– Но у тебя ведь нет детей, верно, Фрэнк?
– Нету.
– А мне двадцать два, так?
Фрэнк кивнул.
Лулу протянула руки.
– Иди сюда, милый, и поцелуй меня как следует.
Фрэнк хотел ехать в Барнаби на машине, но Лулу заявила, что не в состоянии видеть все это пригородное убожество, и они сели на «Небесный поезд», – земную скоростную дорогу, доставляющую пассажиров в город и обратно, – который отправлялся с подземной станции «Хадсон–Бей».
Фрэнк спросил:
– С какой стати это называется «Небесный поезд»? Мы же под землей.
– Не бери в голову, – сказала Лулу, устраиваясь поудобнее на его камнях. Она куснула его ухо. – Сиди и наслаждайся, – поерзала. – Я, например, так и буду.
На станции «Метротаун» было людно. Но габариты Фрэнка и форма его челюсти проложили им дорогу.
Они бродили по торговому центру уже три четверти часа кряду. Близился день рождения Роджера, и Лулу загорелась желанием раздобыть ему золотой браслет цепочкой – массивный, не какую–нибудь дешевку, чтоб стоил никак не меньше десяти – пятнадцати тысяч, если его покупать.
Фрэнк сказал:
– Вот чем хорошо ремесло вора: когда продавец спрашивает, какой уровень цен вас интересует, можно ответить, что хоть до неба, и не соврать.
К двум часам они все еще не решили, на чем остановиться. Фрэнк предложил:
– Давай заглянем в ресторан.
– Что?
– Если в ближайшие десять минут я не съем чизбургер, то дам дуба.
На нижнем этаже они нашли маленькое кафе и пристроились за столиком, откуда был хорошо виден ювелирный магазин «Серебряные нити среди сплошного золота».
Официантка принесла меню и спросила Фрэнка, не хочет ли он что–нибудь выпить. Фрэнк сказал – нет. Лулу заказала мартини, как любил Джеймс Бонд, но с добавочной оливкой.
Официантка попросила удостоверение личности.
Лулу сказала:
– Посмотрите, как я пью – поймете, что мне доводилось делать это и прежде.
Официантка колебалась. Фрэнк поймал ее взгляд и неопределенно улыбнулся. Указывая на форму католической школы, официантка спросила:
– Вы там преподаете, да?
– Усовершенствованную технологию секса, – сказала Лулу, сверкнув молочно–белыми зубами.
– Пожалуй, принесите мне пива, – сказал Фрэнк, – будет чем запить чизбургер с двойным беконом.
Лулу заказала зеленый салат без приправы.
Наконец прибыли напитки. Лулу съела оливку, подняла бокал на свет.
