Он еще одет, видно не успел спустить штаны. И я благодарен судьбе хотя бы за это.
Не знаю, что бы испытал, если бы пришлось наблюдать половой акт Ксении с этим типом. У меня бы, наверное, в мозгу полопались все капилляры.
– Тимур, это не то, что ты думаешь! – Ксения ввинчивает в мой мозг мою же фразу. – У нас ничего не было!
Как же жалко звучат эти никчемные оправдания…
В этот момент я будто включаюсь.
Поворачиваюсь к козлу, посмевшему покуситься на Ксению, и ору не своим голосом:
– Ты охренел являться сюда? Лапать мою жену…
– Это ты охренел присваивать мою девчонку! – не остается в долгу он.
Тут меня окончательно клинит.
Со зверским выражением лица бросаюсь вперед, хватаю этого придурка за руку, выкручиваю ее до характерного вопля и веду вон из квартиры. Он не упирается, потому что мой захват достаточно сильный, а я достаточно злой, чтобы на хрен сломать ему эту руку. Пацан, должно быть, чует это, потому что бодро перебирает ногами.
Уже на лестничной клетке перехватываю его за шею и что есть дури припечатываю лицом об стену. Чуть отвожу в сторону и проделываю это снова.
Пацан оседает на пол, из его носа уже течет кровь.
Кажется, даже потерялся в пространстве после встречи со стеной.
Привожу его в чувства пинком и гаркаю:
– Пошел отсюда на хрен! Если еще раз увижу возле своей квартиры, прибью…
Он зажимает пальцами разбитый нос, поднимается на ноги.
Спорить больше не пытается, бросается в сторону лифта и уезжает.
Пару секунд просто стою и смотрю на закрывшиеся дверцы кабинки. Подергиваю плечами.
Вроде хорошенько врезал придурку, но мне от этого ни на грамм не легче.
Возвращаюсь в квартиру, иду в гостиную.
Там Ксения все в том же красном халате, теперь уже плотно запахнутом.
Она явно испугана, это видно по расширенным зрачкам и тому, с каким отчаянием она кусает нижнюю губу.
А мне впервые ее не жаль.
– Тимур, все не так, он просто застал меня врасплох! Я не собиралась заниматься с ним сексом…
Она еще имеет наглость оправдываться после того, что я видел.
– Ага, ага, не собиралась. Так, просто попрыгать на нем хотела в таком наряде, – указываю на ее красный халат. – Давно ж не прыгала, между ног зачесалось, захотела наверстать упущенное…
– Не смей так говорить! – вдруг обижается она.
Нормально вообще? Она еще и обижается.
А я ее видеть больше не могу.
– В общем так, – говорю строгим тоном. – Я сейчас уйду, а когда вернусь, хочу, чтобы тебя здесь не было. Собирай вещи и катись к своему бывшему. На хрен мне такая жена не нужна.
На этом разворачиваюсь и спешу вон из квартиры.
На негнущихся ногах спускаюсь вниз.
Далеко не ухожу, на автомате возвращаюсь к машине, усаживаюсь на водительское место.
Взглядом буравлю подъезд.
Не знаю, сколько проходит времени.
Вечность?
Впрочем, часы показывают каких-то жалких двадцать минут.
Ксения выходит из подъезда. Она в старой куртке, со старой же объемной синей сумкой. Видит меня, одаривает тоскливым взглядом.
В какой-то момент кажется, сейчас подойдет. Я даже хочу, чтобы подошла, чтобы начала мне клясться, что ничего такого у нее в планах не было. Пусть бы размазывала по щекам слезы, говорила о чувствах… Может, тогда мне не было бы так больно.
Но она не подходит.
Потому что никаких чувств у нее ко мне нет.
Ксения решительно шагает от меня подальше, спешит к остановке, очень скоро исчезает в какой-то маршрутке.
Все.
Нет у меня больше жены.
Кто бы знал, как мне сейчас паршиво. Хоть жуй кожаную оплетку руля… Я б пожевал, да не поможет, к сожалению.
Ксения
Я держусь.
Повторяю это себе, шмыгая носом, пока сижу в маршрутке. Очень уж не хочется разрыдаться при куче народа.
Я держусь…
Повторяю это себе, проходя мимо сквера, где находится та самая лавочка, возле которой я познакомилась с Тимуром.
Я держусь!
Даже когда захожу в общагу, поднимаюсь по лестнице на четвертый этаж, где живет Светка.
Держусь, держусь, держусь…
Но стоит подруге открыть дверь, а мне оказаться в ее комнате, как держалка заканчивается.
Сама не понимаю, как умудряюсь так быстро разрыдаться, я ведь даже не успела толком пройти в комнату. Слезы брызжут как вода из сорванного крана. Я ими захлебываюсь.
– Эй, ты чего? – стонет подруга. – А ну, прекращай!
Она забирает у меня сумку, ведет к маленькому столу возле шкафа.
Стол, два узких шкафа, три девичьи кровати, вот, собственно, и все убранство ее хором, точнее общежитской комнаты. Но это, пожалуй, единственное место на всей земле, где мне сейчас хочется быть. А Светка – единственный человек, с кем хочу поделиться, кому излить свою боль.
Хорошо, хоть соседок не видно, должно быть где-то гуляют.
– Светка, я развожу-у-усь, – тяну жалобно.
– Чего? – охает она. – А ну, снимай куртку и все-все мне рассказывай!
Она помогает мне раздеться, и мы обе усаживаемся за стол.
Я выдаю ей все – как Тимур застукал меня в квартире с Димой, как указал мне на дверь и сказал, что больше не хочет меня видеть в своей квартире. Как сидел в машине и ждал, пока я уйду.
