— Приди в себя, гад! — уже кричала, с отчаянием наблюдая, как на поверхности снова появляются толстые сальные щупальца. — слышишь меня?
Бука не слышал. Безвольно дергался под моими руками, но в себя не приходил. Даже когда начала хлестать его по щекам и дергать за нос.
— Проклятье!
Мильган уже почти протиснулся в наш мир. И снова мне пришлось хвататься за клинок. Он был настолько острым, что даже с моего слабого удара входил в черную тварь, как нож в масло.
Я разрубила еще двух, которые пытались пролезть сквозь соседнюю лужу, но не чувствовала не азарта битвы, ни привкуса победы. Это было только начало, и мне пока везло. Проход был маленьким, тугим, и они с трудом протискивались в наш мир, медленно и надрывно превозмогая сопротивление грани. Если они ударят сильнее, попрут всей толпой, то мне не поможет даже клинок джинна. Я не воин. Я просто маленькая слабая девочка, пытающая спасти друзей.
Во рту пересохло, нестерпимая горечь разливалась по языку, и я внезапно поняла, что мне нужно. Вода! Снова бросилась к рюкзаку и полезла внутрь. Непослушные завязки не хотели поддаваться. Я их дергала, суетилась, попутно осматриваясь по сторонам — не лезут ли новые чудовища.
Наконец мне удалось достать бутылку. Недолго думая, я снова подскочила к Буке и прижала горлышко к губам, пытаясь его напоить. Не получалось. Тогда просто плеснула в лицо:
— Если ты сейчас же очнешься, я тебя задушу голыми руками! — пообещала я.
— Не надо, — послышался сдавленный хрип.
— Бука! — я нагнулась, обняла его за шею, помогая приподняться, — как ты?
— Хреново. Словно месяц беспробудно пил, потом попал в жернова и меня перемололо в труху, — он со стоном сел.
Я ободряюще гладила его по спине:
— Что болит?
— Голова отваливается, — джинн надрывно выдохнул, — этот гад все что мог из меня вытянул. Хорошо, что вглубь не полез. Внутренний резерв цел, но я не могу до него достучаться, словно отрезало. Остальные как?
— Плохо.
Он попытался оглянуться, но дернулся и со стоном прижал ладони к вискам.
— Проклятье. Помоги встать.
Я с готовностью подставила ему плечо, не задумываясь о том, что здоровенного мужика, ростом под два метра не так-то просто удержать. Мы едва вместе не повалились на землю.
— Все, — я уперлась изо все сил, задыхаясь от напряжения, — стоим.
Его потряхивало. Все еще опираясь на меня, он осмотрелся по сторонам. Увидел бесчувственного потрепанного Лаира — выругался, а когда взгляд наткнулся на окровавленного Али — шумно втянул воздух через зубы.
— Он жив, — сдавленно произнесла я, — но если не поможем, то это ненадолго. Я кое-как прикрыла рану, перевязала ее. Но я не лекарь, я не умею лечить.
— Его надо в лазарет, — Бука высвободился из моих объятий и нетвердой походкой направился к другу.
Он склонился над изувеченным Али, а я бросилась к Лаиру. Начала его тормошить, облила водой, надавала пощечин, но результата все-таки достигла. Веки задрожали, и он с трудом открыл глаза.
— Киара? — просипел, морщась от боли.
— Вставай. Надо идти в лагерь. Али сильно ранен.
Джинн с трудом, опираясь на локоть сел. Тряхнул головой и тут же застонал. Из носа хлынула кровь.
— Давай, — я помогала ему подняться, чувствуя, как дрожат руки от усердия.
Лаир морщился не только от головной боли, но и от пары глубоких ран, нанесенных Хельмом. Ему от бывшего командира досталось гораздо больше.
— Он отделал нас как щенков, — произнес угрюмо, направляясь к Буке, который стоял сидел на корточках перед Али, перетягивая рану на животе своей рубашкой. Ткань с пугающей быстротой промокала, напитывалась кровью, — я не могу вызвать свою боевую ипостась.
— Не ты один. Понесем его на руках. Жаль, что быстро не получится.
Лаир взял Али под руку с одной стороны, Бука с другой.
— На счет три поднимаем. Готов?
— Да.
— Один, два, три, — они рывком подняли бесчувственное тело, запрокинули его руки к себе на плечи и подхватили за бока. Али никак не отреагировал на манипуляции. Его голова безвольно болталась из стороны в сторону.
— Идем. Киара, не отставай.
Я схватила свой рюкзак, оружие Али и пошла следом за джиннами, направляющимися в сторону лагеря. Они шли так быстро, насколько им позволяло свое собственное состояние. Стискивали зубы, по-волчьи мрачно осматриваясь по сторонам. Каждый из нас понимал, что если Хельм сейчас вернется, то бороться с ним сил нет. Он сомнет играючи, растерзает каждого, растреплет, как пес мягкую игрушку.
— Осторожно! — крикнул Бука, заприметив, как из лужи высовывался очередной мильган, — Киара…стой…ты…э…ну, ладно…и так сойдет.
Он изумленно наблюдал за тем, как я отправила очередную тварь обратно в Запределье.
— Бедному Рыжику надоело быть слабой и лить слезы?
Слезы? Время слез прошло. Возможно потом, оказавшись дома я позволю себе порыдать. Но не сейчас. Сейчас я если и зареву, то только от злости.
