С другой стороны вновь послышались голоса. В проходе замельтешили лучи фонарей. Солдаты, очевидно, поняли, что произошло, но момент был упущен.
Мигело бессильно опустился на пол. Пушка накалилась до такой степени, что ее корпус теперь был окружен колышущейся красной аурой. Мигело как завороженный уставился на корпус орудия. Красное марево гипнотизировало его. Мигело захотелось раствориться в нем и забыть все свои проблемы.
Перед его глазами возник образ маленькой деревни на скалистом острове. Холодный ветер свистел над крышами домов, качая в воздухе первые редкие снежинки. Цела ли моя родная деревня? Живы ли мои братья и сестра?
Мигело начал впадать в легкую дрему. Нестерпимый жар обнимал его все крепче и крепче, а его тело пыталось скрыться от боли в приятной неге забвения. Корпус пушки в нескольких местах накалился добела. Орудие издало жалобный скрип и начало медленно сдвигаться в сторону.
О мой Алатфар, портал! Мигело с силой ударил себя действующей рукой по лицу, чтобы прийти в чувство. Кто знает, насколько уже повернулось это злосчастное орудие. Мигело начал подниматься на ноги. Он приблизился к пушке и попытался заглянуть внутрь. От пушки исходила волна горячего воздуха, словно из раскаленной печи. Мигело захлопал глазами, пытаясь удержать их открытыми. Дуло пушки сдвинулось в сторону и смотрело теперь куда-то мимо врат Великого Тоннеля. Мигело издал отчаянный стон. Он отошел назад, не в силах больше выдерживать жар, пылающий ему в лицо.
Мигело начал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать, чтобы прикоснуться к пушке. Единственным предметом в комнате было тело второго солдата. Недолго думая Мигело направился к нему.
Одной рукой он обхватил мертвого солдата под мышки, словно умирающего боевого товарища, и дернул его вверх. Кряхтя и ругаясь, он потащил его к пушке. Пот катился по нему градом, и липкая одежда стала похожа на вторую кожу. У двери послышались толчки. Оставшиеся солдаты пытались вытолкать тело своего погибшего товарища внутрь и вновь открыть проход.
Мигело пошатнулся. Жара давила ему на виски, и он начал бояться, что вот-вот потеряет сознание. Подойдя к пушке, он несколько раз быстро вздохнул и со всей силы дернул тело солдата вверх, пытаясь закинуть его на основание орудия. Против его самых смелых ожиданий, ему это удалось с первого раза.
Безжизненное тело повисло на раскаленном корпусе, и Мигело в нос ударил запах мяса на сковородке. Раздалось зловещее шипение, и тело солдата начало неприятно растекаться по горячей поверхности. Пушка слегка просела вбок и вниз.
Со стороны двери раздалось несколько ударов, и тело второго солдата вывалилось внутрь, словно пробка, выбитая из бутылки. На секунду все стихло. Солдаты готовились к новой атаке. Мигело пустил несколько предупредительных выстрелов в низкий проход. Затем он опять заглянул в дуло, чтобы сориентироваться. В лицо ему пахнуло таким жаром, что Мигело решил, что при следующей попытке его глаза вытекут наружу. К горлу подступила тошнота.
Мигело взялся за тело солдата, которое было уже плотно прижарено к поверхности, и попытался повернуть орудие в первоначальное положение. Его руки обдало горячим жаром, и кожа на ладонях тут же пошла пузырями.
Пушка начала вращаться с угрожающим скрежетом. В проходе появилась фигура солдата, который быстрым рывком втянул себя внутрь и тут же откатился в сторону, освобождая место следующему. Решили идти напролом. Взять количеством. Мигело стал стрелять без разбора.
Вдруг в пушке что-то загудело. Жар, казалось, сразу усилился в несколько раз. Кожа на лице мертвого солдата закипела и неприятно вздулась. Мигело закрыл глаза, не в силах больше смотреть. Он несколько раз выстрелил вслепую туда, где, по его ощущениям, должны были находиться солдаты противника. Внезапно закрытые веки окрасились в ярко-красный цвет. Мигело успел зафиксировать начало какого-то оглушительного звука.
А потом наступила тишина. Навсегда.
Около десятка тархонтов перешли через врата портала и встали живым коридором. Они приняли боевые стойки и начали оглядываться по сторонам, готовые в любой момент защитить своего хозяина и живого бога. Эль-Нат двинулся вперед в сопровождении других алиотов, своих старых и верных союзников еще со времен «Меча и пламени».
Аран отметил про себя, что тысячи лет эволюции не прошли даром для тархонтов. Он помнил их гораздо более дикими созданиями, которые вряд ли могли выполнять роль телохранителей. Авангард Эль-Ната производил совершенно иное впечатление. Они действовали согласованно и явно прошли какую-то подготовку. Это скорее похоже на спецподразделение, вроде спецотряда этого Макхэква. И как же ему все-таки удалось бежать?
Вдруг Аран заметил, что в руках тархонты держали никакие не топоры, а огромные пулеметы. Так, так, так. Значит, ты предпочел мне кое-чего не говорить. И послал мне сюда на подмогу этих клоунов с топорами. Что-то ты темнишь, мой дорогой друг.
