— Конечно! И ты у нас самая-самая сильная!
В этот момент в палату вошел врач — пришло время осмотра. Лика осталась с дочкой, а мы с Костей вышли в коридор.
— Почему не позвонил раньше? — спросила то, что мучило меня со вчерашнего дня.
— Мы только недавно вернулись. Пришлось прервать командировку — анализы Лиски не понравились педиатру, и она предложила сдать онкомаркеры. А когда получили результаты… — он тяжело вздохнул. — Повезло, что дали сюда направление. Но и то, это еще не гарантирует ничего. Все произошло слишком быстро, и… Мы ведь не верили до последнего, понимаешь?
— Что говорят врачи? Какие шансы?
— Нужна операция. Идеально подходящего донора нет, как ты понимаешь. Мы снова сдавали анализ, но увы нет.
— Я тоже сдам, — пообещала тут же.
— Спасибо, — благодарно сжал мою ладонь Константин. — Спасибо, Жень. Ты прости, что сразу не позвонил. Но мы все надеялись, что это опять ложная тревога. Это ведь… Это ведь может стать концом.
— Костя… — обняла друга, пытаясь хоть немного облегчить его боль. Видеть этого сильного, несгибаемого мужчины со слезами в глазах... — Я очень сочувствую.
— Спасибо… Прости, забыл совсем спросить — как Данька?
В груди резко заныло, но я смогла удержаться и не перемениться в лице.
— Все хорошо. Растет.
— Сколько ему уже? Еще пять? Или уже шесть?
— Шесть. Недавно как раз исполнилось.
— Точно, — вздохнул Костя, покачав головой. — Совсем забыл и не позвонил даже..
— Не бери в голову. Все в порядке — я понимаю, что вам было не до того. Главное, чтобы с Алисой все было в порядке.
— Да-да. Мы надеемся.
— А что с операцией?
— Это крайний вариант. Пока назначили химию, но если не поможет…
— Если что, у меня есть кое-какие сбережения, Кость. Пожалуйста, не отказывайся.
— Жень, у нас не делают подобного. Возможно, придется искать что-то за границей, — он произнес это как-то безнадежно, и мне стало не по себе.
Из палаты как раз вышел врач, и мы пошли обратно к Алисе.
Домой я вернулась спустя часа три — измотанная и морально выжатая. Я и представить не могла через что проходили Васильевы. Знать, что твой ребенок болен, и не иметь возможности помочь ему, ужасно. Проведя с ними почти полдня, я еще сильнее убедилась в верности своего решения. Да, мне безумно больно, что я больше не смогу быть рядом с Даней, но оставить друзей и крестницу… Если это поможет ей выздороветь — пусть будет так. В жизни редко что-то дается просто так, и за все нужно платить. И пришло время платить по счетам.
С такими мыслями я заваривала чай, планировала завтрашний день. Из тяжелых мыслей вырвал звонок в дверь. Я даже замерла от неожиданности. Кто это мог быть? Решила, что может соседка услышала, и пошла проверить. Поэтому когда я открыла, а на пороге оказался Аверин, то просто не знала как реагировать.
— Привет. Пустишь? — спросил он будничным тоном. Словно это не он еще вчера поставил перед жестоким выбором…
Открыв пошире, сделала приглашающий жест, а затем закрыла за нежданным гостем дверь.
Когда вечером позвонил Рокотову с вопросом о наблюдении за Евгенией, тот удивился.
— С чего бы? Ты не давал указаний. Она же больше не работает на тебя.
— Так назначь ребят.
— Но зачем?
— Мне надо знать! — рявкнул на него. — Хочу знать чем дышит и куда ходит. Все — от и до.
Сам не знал из-за чего так разъярился. Но мысль, что она отказалась от Даниила, не давала покоя — хотел разобраться почему.
Рано утром поехал в офис — пока разбирал текущие документы, позвонил Влад.
— У для тебя инфомрация. Хорошая и плохая.
— Давай с хорошей.
— С Воронцовой твоей все в порядке. Утром поехала в онкоцентр на Каширку.
— Куда? — опешил я. Название говорило само за себя, но я-то думал, что историю Дане она рассказала просто, чтобы объяснить свой отъезд.
— В онкоцентр, — терпеливо повторил начальник безопасности. — К Васильевой Алисе.
— Пациентка?
— Она самая. Девочке семь лет.
— Ясно. А потом?
— Потом домой отправилась.
— Разузнай-ка мне про эту девочку.
— Дай угадаю — тоже срочно? — поинтересовался он.
— Именно. А теперь давай остальное.
— Шумский вышел на тендер.
Я громко выругался. Вот как так? Ведь проверили же все десять раз!
— Ты же уверял, что все чисто…
— Извиняй, Сань, он не сам. Через подставную фирму.
— Но откуда тогда знаешь, что это Игорь?
— Друг помог. И, конечно, пока об этом мало кто в курсе, как ты понимаешь.
— Ясно. Ладно, надо подумать. Спасибо.
Отключил телефон и бросил тот на стол. Хотелось что-то расколотить. Или подраться с кем-то, чтобы выместить свою злость. Я прям чувствовал, как клокотала ярость. Столько бороться за этот проект, и что теперь? Слиться? Уйти в тень, послав псу под хвост все, что было вложено? Я не мог так поступить. Но и ошибиться снова не хотел.
Поэтому нужна была пауза, чтобы посмотреть на все трезвым взглядом. Возможно, под другим углом. А лучше всего — вообще переключиться на что-то другое. И я даже знал на что…
