— Доброй ночи, — поспешила ретироваться в мир грёз, переведя взгляд в потолок, ну, или хотя бы создать видимость погружения в сон.
Илья тяжело вздохнул.
Зря я парнягу пнула. Авось, до утра бы провалялся под винцом и выспаться успел.
— Доброй, Жень, — с запозданием произнёс собеседник и протянул руку до тумбочки.
Взял мобильный.
Только глаза закрыла, как услышала.
— Слушай, на календаре уже двадцатое декабря. Давай украсим нашу половину квартиры новогодними гирляндами, снежинками и мишурой. Вместе создадим праздничное настроение.
Скривилась.
— Не хочу, — холодно отозвалась. — Терпеть не могу новый год.
— Почему?
Илья резко обернулся, обдав тёплым дыханием.
Вздрогнула от неожиданности. Оно приятно обдало лицо.
— Это… Это личное, — не захотела называть истинную причину.
— Из-за бывшего? — вдруг принялся гадать квартирант.
— А он здесь причем? — недоуменно нахмурилась.
— Разочаровалась. Разве нет? — не отводя взгляда, прямо задал вопрос он.
— Да, но дело не в нем. Я не люблю зиму. Холодно. Лицо мёрзнет. Пальцы немеют от мороза. Кофе не попить на свежем воздухе.
— Оно вредное. Бросай, — просто улыбнулся Илья.
Отвернулась.
— Жень, в новый год празднуют веру в чудо и надежду, что другой год будет лучше прежнего. Знала об этом?
— Я думала, новый год — тупо повод напиться.
Он рассмеялся.
— Нет.
— Да! Всем пофиг на какое-то там чудо! Главное, нажраться в хлам, а потом усиленно пить активированный уголь!
— Я докажу тебе, что новый год может быть другим.
— Интересно как? — скептически встретила его громкое обещание.
— Будешь моей снегурочкой!
От подобного заявления чуть нервно не икнула.
— У тебя ведь есть сестра, родившая сына.
— И? — не совсем поняла, какое отношение имеет ко мне племянник.
— Поможешь подарить ему каплю радости?
Задумчиво почесала затылок, вспоминая Ярика.
Избалованный, эгоистичный, вечно всем недовольный, прямо как его родительница.
— Издеваешься?
— Пригласи сестёр на тридцать первое. Вместе веселее накрывать праздничный стол. Маму позови, если, конечно, отношения хорошие.
Невольно перекрестилась. Я лучше второй раз на Лесную поеду.
Мой жест не укрылся от парня. Еще бы. В одной постели чилим. Сложно не заметить телодвижения хрупкой тушки рядом.
— Хочешь, давай без мамы тогда.
— Она сто процентов догадается, что ты фиктивный. Это не Дашка. Ее вокруг пальца не обведешь. Идеальный детектив.
— А что насчёт сестёр?
— Они на столько успешные, что им не до меня.
— Глупость какая, — буркнул квартирант.
— Галька беременна вторым ребёнком. Замужем. Ей мать хату завещала. Надька спуталась с бизнесменом. Переехала к нему. А Женька… Женька — позорное пятно. Ни мужа, ни работы, ни денег, ни жилья своего. О чем им, королевнам, со мной говорить?! — с раздражением выплеснула то, что копилось долгие годы, случайно задетое благими намерениями Ильи.
Нет, я понимала, он хотел, как лучше, но… Не с моей семьёй! — Даже Ярик в последний раз посмотрел на меня и сказал: «Мне не нужна тетка-бичиха». Его, конечно, наругали для видимости правильного воспитания, однако… Все это показное было. Знаешь, фальшивое.
А дальше, подорвавшись в сидячее положение, я начала задыхаться, возмущенная до глубины души остальными поступками родственников, о которых рассказывать не желала. Пока Илья здесь. Пока наши пути совпадали. Что будет завтра, одному богу известно.
— Дыши… Просто дыши! — неожиданно обняв и прижав к себе, прошептал на ухо квартирант.
Послушно стала делать вдохи полными легкими.
— Я всё понял… Ты можешь больше ничего не объяснять… Расслабься. Все хорошо. Дыши, — в этот миг его голос изменился.
Я впервые почувствовала, что меня действительно понимают. Благодаря Илье сумела выровнять дыхание и унять бешено колотившееся сердце, изнывающее болью.
Я никому не нужна. Меня стыдятся. Я неправильная, дефектная, лишняя среди родных.
Парень продолжал ласково обнимать, помогая успокоиться. Если бы не он, то не знаю, чем бы окончилась моя истерика века.
Слезы обжигающими каплями катились по щекам, выпуская наружу зреющий годами нервный срыв.
— Тогда сделаем этот праздник ради тебя, — вдруг заключил квартирант. — И даже не думай спорить. Поняла?
Коротко кивнула.
Какой тут спорить, если еле языком воротишь?
В порыве эмоций все, что хотелось, — уткнуться в грудь Ильи и расплакаться маленькой девочкой, освобождаясь от старых обид.
Спустя минуту, развернувшись к парню, так и сделала.
Он не возражал. Он просто снова обнял и нежно принялся проводить теплой ладонью по распущенным волосам.
Очень успокаивало, а еще создавало между нами довольно прочный мост душ. Я подобное никогда никому не говорила. Он — первый, кого подпустила слишком близко, изначально не планируя.
Мама, что я творю?
Во мне что-то медленно, но верно надломилось.
Неожиданно для себя я поцеловала парня в губы.
Осторожно.
Чувственно.
Он замер. В его глазах застыла странная смесь нерешительности и чего-то еще, напоминающее страх.
Чего именно боялся Илья? Влюбиться в другую? Предать ту, ради которой, собственно, перевернул былую жизнь вверх ногами?
Коромысло об колено! Наверное, поторопилась со всем…
Но как было удержаться?