Горничная, женщина средних лет с пучком на затылке томно вздохнула:
— Эх, молодость, молодость.
Я пристально проводила взглядом новых знакомых.
Их удаляющиеся голоса больше не были полны боевого противостояния. Наоборот, между двумя засранцами заметно потеплело. Общие детские воспоминания охватили молодых людей, негласно установив перемирие.
Илья нежно положил ладонь на мое правое плечо.
— Надеюсь, мне удалось спасти остатки праздника?
Его забота обо мне тронула до глубины души.
— Спасибо тебе за всё. Я правда никогда не забуду наступивший Новый год, встреченный с тобой.
— Илья Юрьевич, простите, что прерываю ваше общение с невестой, но у нас возникла кое-какая маленькая проблема, — тактично вклинился в разговор один из телохранителей.
— Наслаждайся праздником, любимая. Я всё улажу. Если ты сильно устала и хочешь прилечь, то можешь смело обращаться к Маргарите. Она проводит тебя в твою комнату. Хорошо?
Мне оставалось только кивнуть. Чутье рьяно подсказывало, что ЕГО маленькая проблемка как-то связана с чем-то криминальным.
Костоправ ушел вместе с телохранителем. Шарикова осталась с прислугой хозяев и в душе не ведала, какая из женщин — моя спасительница по имени Маргарита.
К счастью, та сама подошла, приветливо улыбнувшись.
— Я к вашим услугам, леди. Чего-нибудь желаете?
— Да. Мне не помешало бы поспать. Сегодня был очень сложный день.
— Понимаю. Прошу вас за мной.
Всё тридцать первое, как на иголках. Переживая за Илью, толком не могла запихнуть и куска в горло. Хорошо, что Альбина, купив по дороге в стопике выпечку, с нахрапом засунула в рот пирожок с сосиской, предварительно заломав несогласную пассажирку. Сомнительная забота, но сил придало. Мажорка — не лишена сердца, просто не умеет проявлять свои чувства правильно.
Выйдя из зала мы прошли по небольшому коридору к винтовой лестнице. Затем прошагали второй коридор и остановились перед дверью в центре. Женщина открыла ее ключом и, первой переступив порог, включила свет.
— Располагайтесь. Я как раз прибралась здесь утром.
Осмотрелась.
Красиво жить не запретишь. Представшая спальня с огромной кроватью и изысканным светло-синим балдахином, расположенная строго по середине, поражала своими воистину королевскими размерами. На ней смело могли разместиться четверо взрослых людей. Моя тема! Обожаю свободное пространство!
Не менее прекрасны тут и картины, пестреющие живописной цепочкой горных массивов, и цветы на подоконнике, чьи огромные бутоны истончали довольно приятный аромат, и расписные шторы нежных постельных оттенков с гардиной. На скромном столике, умело вырезанного из дерева, у правой стены тихонько звучала музыкальная шкатулка. Ее неторопливая классическая мелодия способствовала максимальному расслаблению уставших мышц.
Навесной потолок с изображением мирного моря среди каких-то суровых скал буквально пленял и влюблял в себя с первых секунд. Над ним парили белые птицы, чайки, а в иссяня-голубых волнах плескались дельфины.
Едва челюсть не потеряла от реалистичности увиденного. Я словно была не в особняке богатых. Вместо него находилась на одной из скал, откуда открывался умопомрачительный вид и ощущала соленый воздух.
Вся комната обустроена так, чтобы ничего лишнего не отвлекало от отдыха.
Ни зеркал, ни телевизора, ни раздвижных шкафчиков. Для одежды имелись крючки и обычная обувная полка.
Пол украшал роскошный теплый ковер с извилистыми узорами морских раковин.
— Ох, точно, — спохватилась Маргарита, — я совсем забыла дать вам тапочки с халатиком. Момент, леди. Скоро вернусь.
Горничная оставила меня, а я застыла на прежнем месте, продолжая рассматривать метры.
Невероятная красота! Здесь легко дышится! Здесь так спокойно! Нигде раньше Шарикова не испытывала такой умиротворённости.
— Вот, пожалуйста, — уверенно вошла Марго да поставила передо мной мохнатые белые тапочки.
Пока переобувалась, женщина откуда-то достала чистый комплект для сна: ночнушка в мелкий цветочек, халатик с поясом и маска. — Приятного отдыха, Евгения Сергеевна.
Нахмурилась.
— Вы знаете меня?
— Как не знать девушку, по фотографии которой сын хозяина сходил с ума два года?
— По фотографии? — задумчиво переспросила вслух.
— Он даже распечатал её. Одна в деревянной рамочке под кроватью. Другая на холсте в мастерской, лично нарисованная Ильёй Юрьевичем, а третья в кошельке у сердца. Бывало, он во сне разговаривал. Шептал о свадьбе. О том, как вы прекрасны, но жестокое расстояние… Вы поняли, — под конец подмигнула служанка.
— А-ага, — чутка запнулась при ответе, слегка обескураженная неожиданным откровением женщины.
— Чувствуйте себя, как дома. Доброй ночи.
— Доброй, — машинально отозвалась, почему-то необъяснимо почувствовав себя не дома, а воровкой чужого счастья.
Странное ощущение.
Чтобы избавиться от него решила переодеться и лечь спать.
Да, сон — то, что нужно Шариковой!
Я быстро исполнила задуманное. В постели с нежным бельем Евгения мгновенно потерялась до…
До утра.
Подозрительный звук за дверью заставил подорваться и вслушаться в чужой приглушённый разговор.
— Куда на этот раз Бакланова?