Скинув с себя одежду, я хотел помочь Лави, но она, не прекращая поцелуй, с полумычанием–полурурыком порвала часть одежды, освободив тяжёлую, упругую грудь. Ну и хер с ним, подумал я, дорвав обрывки до конца.
Проведя ладонью по лону, я вызвал стон и убедился, что Лаванда готова на все сто, щелка сочилась влагой. Впрочем, и кузина не пропустила свое состояние — обхватив меня руками и ногами, она изменила наше положение, сама пристраиваясь к стоящему члену. Ну и я направил куда надо, слегка придя в себя от довольно болезненных ощущений — я вбивал себя в девушку, довольно болезненно стукаясь яичками.
Хотел замедлиться, но так и не разорвавшая все длящийся безумный поцелуй девушка замычала, и ногами, полутолкала–полунасаживалась на меня.
Ну и замечательно, решил я, снизив свои болевые ощущения и начав выделять лечебное зелье, как предэякулят. На всякий, а то заданный темп и агрессивность соития может ей навредить, решил я, вернувшись к прежнему жесткому и размашистому темпу.
Лаванда постанывала, бегло ласкала руками голову, спину, но возвращалась к сомкнутым за спиной объятьям, насаживаясь на меня. И поцелуй все длился, языки боролись, сплетались и расплетались друг с другом, мы дышали — но не разрывали губ.
Приближался момент оргазма, девушка, тяжело дыша, все сильнее прижималась ко мне в момент входа, наконец начав всасывать мой язык в себя, на что я ответил тем же. Кончили мы практически одновременно, почти задыхаясь, но я совершил еще несколько движений, для, может и не самый изысканный, но самый мощный и желанный из бывших у меня оргазм, изливая семя в лоно.
— Это… я такого никогда не испытывала, как безумие, но не зелье, — задумалась отдышавшаяся девушка, коснувшись сережки. — Пайк, что это?
— Магия Пауэллов, — с улыбкой ответил я, лаская тяжелую красивую грудь с крупными, почти коричневыми сосками. — Мне столько тебе всего надо рассказать, сестренка, — честно сказал я.
— По моему, тебе надо что–то другое, братишка, — проказливо улыбнулась Лаванда, почувствовав упирающийся в неё член.
Толкнув меня в плечо и положив на спину, она начала быстро и властно целовать тело, не столько лаская, а как бы ставя печать. Даже пару раз бормотала под нос «моё». Опустившись до паха, подарила несколько поцелуев члену и мошонке и спустилась ниже, продолжая быстро целовать уже ноги. Не знаю, что это было, но походило на ритуал, впрочем, я и не возражал.
Наконец, закончив с этим, Лави рывком переместилась к паху, перекинула через меня ногу, обдав капельками смазки и насадилась на член, энергично скользя по нему. Груди при этом столь привлекательно колыхались, что ласкающий их руками я не мог не состроить жалобную гримасу, на что улыбающаяся девица, не прекращая движение, а лишь сменив его тип, прогнулась, предоставив моим губам прекрасные, возбужденные соски. Лаская их губами, втягивая в себя вместе с частью груди, сквозь тяжелое дыхание девушки я услышал: «братишке понравилось?» Ну еще бы, ответил я, но губы мои были заняты гораздо более важным делом, руки ласкали спину и попку девушки, так что я просто несколько раз кивнул, вызвав негромкий смех и нежное поглаживание шевелюры.
Наконец, Лаванда начала приближаться к оргазму, стенки лона, сжимающиеся ранее явно по воле девушки, стали сокращаться хаотично. Сама она, сдвинувшись и обхватив мою голову руками, впилась в меня знакомым поцелуем, все так же не прекращая движение. И продолжала насаживаться на член и целовать еще с полминуты, после наступления совместного оргазма, пока, наконец, тяжело не опустилась на меня и расслабилась.
Полежав так несколько минут, вглядываясь в меня и поглаживая руками, Лаванда добилась того, что член, остающийся в ней, начал вставать. Тяжело перекатившись, она легла на живот, смотря на меня с интересом и некоторым непониманием.
— Пайк, мне хорошо, мне так хорошо не было наверное никогда, — произнесла Лаванда. — Но это какое–то безумие.
— Это Спарта! — неудачно всплыло воспоминание меня–другого, впрочем, на секунду задумавшаяся девица улыбнулась, коснулась сережки и, оттянув в сторону ягодицу, провозгласила:
— Учите меня, Ликург!
Ну, приподнимаясь думал я, я вообще–то, не об том. Но от такого предложения, пристраивая головку к розовой звездочке ануса, констатировал я, грех отказываться.
Выделял в качестве предэякулята смазку, но оказалось, это излишне: не говоря о том, что пенис был в смазке и семени от прошлого захода, сережка Лави оказалась «эротическим» артефактом, попка девушки оказалась чиста и смазана. А войдя в неё, я был приятно удивлен — сокращая мышцы, почти как тремор, Лави начала массировать член. Ну и, не прекращая этот своеобразный массаж, подалась тазом ко мне — мол, действуй. Ну я и начал действовать, выделяя уже зелье, обостряющее нервную чувствительность. Хотя, стоит признать, подергивание мышц, причем явно в разной амплитуде, при входе и выходе, были изумительны по ощущениям.
