И отошел Чужак. Сразу народ вокруг лавки Пиппера собрался, шеи тянет, на диск любуется. Пиппер его на белую тряпочку положил, на Светило выставил!… Блестит, как второе Светило, только синее. Красота!… Протолкался к прилавку человек из дома Ферри – аж остолбенел. "Чужака вещь? – спрашивает. – А чья ж еще?! – Королевский сапфир!… Цены ему нет!…" И побежал в торговый город. Торговля – дело тонкое. Если показана бесценная вещь, то все, похожие на нее, тоже в цене растут. А может быть, побежал деньги считать. Если такую вещь купить и все будут знать, что она у тебя есть, то уважение и доверие к тебе в торговых делах будет высотой с мачту! Торговля – дело тонкое… Трогать вещь никто, конечно, не решался, но засматривались… Порешили, что Чужак огроменные деньги собирает, что-то купить хочет большое. Может быть, даже весь Торговый Рынок, не зря он сюда зачастил!… А Чужак-то, оказывается, не ушел, в соседнем ряду в одеждах роется. Ходит он в всегда в желтом плаще. Прямо скажу – обтрепанном. Я бы такой людям на себе не показывал. И ботинки у него… Но – богач. А богач что ни оденет – все красиво и все ему к лицу. Купил! Платок купил! Самый большой платок, на себя примерил. А ведь – женская вещь для плохой погоды. Зачем ему? Но на то он и Чужак, что думает не так, как мы. Пиппер мне говорил, что попозже к его лавке пришли капитаны-пираты, все девять. Они в Гавани всегда компанией ходят, народ задирают, им на берегу веселой жизни хочется, да никто с ними не связывается – пираты ж!… Народ растолкали, кому-то нос разбили. В этом году пираты уж очень разошлись, удержу не знают. Но Гавань с них кормится, терпим. Посмотрели на королевский сапфир, перемигнулись. И что-то мне тревожно стало, как бы Пипперу беды от них не было. А беда Чужака ждала. Судьба!… Никогда не знаешь, что в сетях найдешь.
Началось все с того, что этой же ночью на самых первых факелах Чужак пришел на Невольничий Рынок, разбудил надсмотрщика и купил себе рабыню. Видно, припекло, на ночь глядя. Купил и тут же на нее платок заготовленный надел. Вот для кого он платок заготовил, для своей рабыни, значит! Народ нисколько не удивился. Чужак, конечно, страшный на лицо, но видно же, что мужчина молодой, значит соком полный, а раз портовых девок не потреблял, не замечен был в этом, то… ну, понимаешь… Тем более ночью… Это все одобрили, вроде как Чужак… ну, как все, только богатый очень. Про рабыню всем было очень интересно знать, какая она из себя. Почему Чужак эту рабыню выбрал? То есть рабыней она была, пока в клети на Невольничьем Рынке сидела, пока Чужак ее выбирал и с надсмотрщиком торговался, пока по Гавани к крепостным воротам шла и пока купленный Чужаком для нее ярлык на руку надевала. А как под крепостные ворота вошла – свободная стала. Надсмотрщика расспрашивали. Тот говорил, что обыкновенная, с Зеленых Земель, только высокая и тощая, смотреть не на что. У воинской стражи, которые в книгу женщину записывали и ярлык ей давали, тоже узнавали. Да они все – приятели Чужака, тоже на расспросы не поддавались, молчали. Однако народ вздрогнул и сел на мель, когда в вечерних новостях на Площади на другой день прокричали, что господин Каддет, Великий и Могучий Вождь с Холодных Земель, торговый гость порта Дикка, купил и ярлыком освободил из рабства женщину по имени… – ну, как ты думаешь? Ну, правильно!… Принцесса! Вот как он и Стерре и чугам грязную корму показал! Молодец, Чужак!… Народ на площади долго хохотал… Сам видел, как в кабаке стакан пили за Чужака и Принцессу! Ну, пожелания озорные, по такому случаю тоже, конечно… Привык народ к Чужаку! Интересно, что наши женщины Чужака не одобрили. Мог бы взять и из наших, говорили. Невест из хороших семей в комнатах – полон порт. Мог бы и выбрать. Хочешь тощих, найдем! Женщины же и узнали, что в тот же день в гостиницу к Чужаку башмачник, портниха госпожа Таррата и ювелир из лавки Коонди приходили. Ювелира даже спрашивать не пробовали, на то он и ювелир, чтобы молчать. Башмачника в кабаке вином угостили, он и признался, что только ногу и видел: сидела женщина Чужака с накрытой дорогим платком головой, на вопросы отвечала через толмача шепотом, а нога у нее правильная. Какая-такая – "правильная"?, спрашивали башмачника. Правильная нога, отвечает, и вино хлещет, никаких денег не напасешься. А к госпоже Таррате с вопросами без пользы подходить. Всегда отвечает – женщина красоты несказанной. А утром все трое к Чужаку в гостиницу пришли. Ночь работали! Так и прошла бы эта интересная история, да и забылась, если б на другой день Чужак не пошел со своей женщиной на Торговый Рынок и не зашел бы в трактир "Капитанская дружба" в Гавани.
