Ну а я, не дав задавать вопросы, все же распрямился, ультимативно обозначил, что теперь очередь девушек, ну и не слушая писки, поменялся с Лави местами. Девушки полежали, но судя по звукам начали целоваться, да и движения бедер указывало на попытку потереться щелками. Ну и наступила моя очередь. Так же чередуя язык и руки, я ласкал соприкасающиеся щелки, промежность, попки. Мимолетом недоумевая, как Батти доставала язычком, впрочем, вспомнив некоторые подробности её оральных ласк, пришел к выводу о некоторой модификации языка, незаметной при поцелуе, но позволяющей осуществить некоторые трудноосуществимые (хотя теоретически возможные), варианты минета.
Ну и не забывал о девушках, причем несколько жульничал — вытянув язык и лаская соприкасающиеся щелки, добираясь даже до клиторов. Но а легкое проникновение пальцами в попки, на фоне продолжающего ласкать уже нечеловечески длинного языка (ну увлекся немного, да), вскоре закончились оргазмом, у Батти чуть раньше, у Лави спустя минуту.
Порнуха 18 минус
— Конечно я, — озвучил я ответ на не заданный вопрос, отдыхая между девицами.
Что вызвало тишину на несколько секунд и шутливое постукивание кулачком, со стороны Лави. Ну и хихиканье, не без этого.
— Вы мне лучше скажите, соревновательные дамы, — преувеличенно почтительно спросил я и уже серьезно продолжил. — Лави, ты не против?
— Нет, — помотала сестренка головой. — Батти мне нравится и как человек, и как любовница, — ответила она. — И, стоит признать, ты был прав в нашем разговоре, — прошептала Лави на ухо.
— Батти, а как ты смотришь на младшую ветвь Рода Пауэллов, Пауэлл — Бабблинг? — спросил я.
— Спасибо, Пайк, спасибо, Лаванда, — поочередно и крепко поцеловала нас профессор, — это честь и счастье, — уткнулась она в плечо, проронив несколько слезинок, но шмыгнув носиком, всё же спросила, — А почему двойная фамилия?
— Сестренка? — спросил я.
— Хм, наверное… — протянула Лави. — Договора и клятвы! — осенило её.
— Умница, — чмокнул я девушку.
Собственно, с теми же клятвами, давая новые и называясь именем, ну, безусловно, не будучи психом или менталистом высочайшего класса (или не называясь прозвищем, определяя себя как «известного как…» или «называемого…»). В общем, Батти будучи Пауэлл — Бабблинг вполне может называться прежним именем и не врать.
Глубоко поцеловав Батти, я ввел снотворное, так что через минуту девочка засопела. Ну и прихватив Лави, пошли мы в ванну, где, размокнув в теплой воде, стали определять, что имеет смысл рассказывать, что нет. Вообще, учитывая поблескивающие глаза Лави насчет «чудесных ласк», я сам чуть не приревновал, но вовремя одумался. Это «мы имеем» а не наоборот, припомнил я старый анекдот.
А вообще, Батти решили оставить в неведении относительно мести и прочего. Сохранение прочих тайн и верность — живой контракт и присяга, причем мне, как главе рода. Суммарно, это защитит и от зелья, и от менталиста.
Ну и решили повторно вставший острый вопрос, правда лениво, нежно и в теплой воде. Пришлось сестренке вводить эквивалент бодрящего — до утра было не так много времени, а она совсем размякла. Пробежавшись по новостям и прочему, прыгнули в Нору и расстались.
Ну а я прикидывал и думал, что Батти, как заместитель в производстве будет смотреться более чем неплохо. Не в Роде, а именно в торговом доме. При всех прочих равных, уверенности и возможности руководить у неё хватает, пара лет преподавания в Хоге — тому прекрасный пример.
Из норы прыгнул к Паркинсонам, разбудил и решил острый вопрос Оливии и Панси. Последней, стоит заметить, заметил я, скоро рожать, как бы не на неделе. То ли я виталом фоню, то ли Койден расстаралась для «новой завязи».
Прыгнул на Зеленую, решил вопрос новой родственницы, заодно и приняв присягу, с подписанием биоконтракта — на последний Батти смотрела и пускала слюнку, хотя рун там и не было, было ей очень интересно. Но я веско потыкал пальцем в прыгун, на что девушка кивнула и вернулась к расчетам, погладив меня и «милого», посулив что «будет с нетерпением ждать, милую Лаванду тоже».
Пытаясь не анализировать, вся ли Лави милая, или какая — то её особо аппетитная часть, я прыгнул в Нору: надо было создавать нормальное помещение, как я и собирался, подвал. Чем, до вечера и прозанимался, трансфигурируя почву в прессованные блоки, снабженные рунами.
Работа была монотонной, хоть и нужной, так что параллельно я прикидывал возможность создания когитатора. Вычислители были, но чертовски дорогими, гибрид рунологии и остаточного спиритуализма. Материалы — баснословно дорогие, духовная мелочёвка требовала принесения жертв — неразумных, но регулярно. В целом — уникальные вещи, судя по сложности расчетов на уровне профессиональных компьютеров двухтысячных, но чудовищно дорогие, редко производимые и прочее. У Мунго, Хогвартса таковых не было. Министерство, Академия целителей и Общество экстраординарного зельеварения — вот три владельца запредельно дорогих артефактов на островах.
