– Вы слышали ее. Он будет именно там и нигде больше. Сколько я должен за сверхурочные и вызов? – практически рычит Дрейк. – Любая цена, док.
Он понимает и согласен. Если Эдисон не справится, он умрет дома, рядом с нами и памятью деда, а не в какой-то незнакомой клинике.
– Ладно, – говорит доктор Литтл. – Вы можете поехать со мной, если хотите.
Мы с Дрейком остаемся в конном трейлере. Стропы присоединены к большим крюкам в потолке. Глаза Эдисона выглядят более ясно, но он все еще вялый. Без поддержки он бы лежал на боку, он бы уже умер.
– Я остаюсь здесь, с Эдисоном, – заявляю.
– А я поеду с ней, – продолжает Дрейк, кладя руку мне на поясницу. Он поворачивается к шерифу Уоллесу. – Ты же можешь допросить ее позже, Родни. Когда мы вернем эту лошадь к жизни.
– Конечно, времени достаточно, – говорит Уоллес. – Я попрошу кого-нибудь пригнать пикап на ранчо.
– Мы пригоним, – вызывается папа. – В любом случае БМВ – это улика.
Дрейк сует руку в карман и бросает ключи. Мужчины кивают друг другу, и я вижу в папиных глазах уважение. Несмотря на все треволнения, я улыбаюсь. Может быть, что-то из этого ужаса было не зря.
Через несколько минут мы с Дрейком сидим на двух металлических коробках, поглаживая Эдисона по носу. Патрульные машины с мигалками сопровождают коневозку, что гарантирует беспрепятственный проезд.
Надеюсь, что это не похоронный эскорт.
Дрейк обнимает меня.
– Жаль, что ты слышала наш разговор с Энджи. Я…
– Нет. Думала, мы покончили с извинениями? – Смотрю на него и улыбаюсь. – Послушай, это я сожалею. Я ревновала из-за того, что у тебя есть девушка, о которой ты никогда не рассказывал. Я не имела на это права, тем более не зная деталей. – Злясь на собственное поведение, я неодобрительно качаю головой. – Я облажалась, Дрейк. По полной программе. – Смотрю на Эдисона, на то, во что вылилась глупость. Слезы жгут глаза. – Урок выучен. Клянусь, я никогда больше так не сделаю.
Дрейк мягко охватывает щеку рукой, заставляя взглянуть на него.
– Стоп. Ты ни в чем не виновата, милая. Это моя вина.
Яростно мотаю головой, но его хватка становится крепче.
– Что-то все равно произошло бы, но это я подвел свою подопечную, солгав тебе. Я покинул Монтану в поисках убийцы Винни, но след остыл. Затем начался снежный ураган, в который я умудрился попасть, не подумав, что могу попрощаться с жизнью. Тогда-то встретился Джон. Скоро выяснилось, что он ненавидит «Юпитер Ойл» так же сильно. Он поделился информацией, которая была у него, я – своей, и вместе мы узнали еще больше. Когда он заболел, он знал, что не сможет положить конец коррупции своими силами. Его время истекло, и я поклялся, что доведу дело до конца. Обещал, что все сделаю как надо и смогу тебя защитить.
– Женившись на мне.
Он усмехается.
– Это был единственный пункт плана, который напугал меня.
– Напугал тебя? – Смеюсь, мне нравится тон, которым он это говорит.
– До чертиков. Временами думаю, что был уже почти влюблен в тебя еще до встречи. У Джона твои фотографии висели по всему дому. Зуб даю – кадры самой красивой девушки, которую я когда-либо видел. Не знал, какая ты, пока мы не встретились, но давно хотел увидеть тебя живьем, и не только ради Джона.
Сердце делает сальто, хотя я убеждаю себя, что ослышалась.
– Да ладно тебе. Так только в книжках пишут. Ты даже не знал меня.
– Я видел тебя глазами Джона. Потом встретился с тобой и снова испугался, потому что с той минуты, как ты вошла в дом, я хотел тебя до черноты в глазах.
– Прямо до черноты?
Он целует мой нос.
– Уже сказал тебе это. Да, милая, да.
Этот безумный, великолепный ураган, а не человек. Если позволю ему продолжать, боюсь, он погубит меня окончательно.
– По правде говоря… я тоже начала влюбляться с самого первого дня, – признаюсь с трепетом. – Вот почему я так разозлилась утром. – Снова вспоминаю о глупости. – Как ты меня нашел?
Он качает головой.
– А это не я. Я кружил по всему городу как сумасшедший, не имея ни малейшего понятия, куда ты делась, пока не заметил Эдисона, скачущего по шоссе. Последовал за ним до самого склада. – Он смотрит на коня. – У него будто был включен навигатор, настроенный на тебя.
Это нечестно. Мое сердце не вынесет такое количество ударов за один этот сумасшедший день, обрушивающихся снова и снова, когда все самое лучшее и самое худшее из того, что мне когда-либо пришлось пережить в этой жизни, распадается на части и тут же соединяется в единое целое.
Я смотрю на Эдисона, и слезы льют ручьем.
– Это он может. Он нашел меня, когда в детстве я ушла далеко от ранчо, пока у деда была важная встреча, и заблудилась. С тех пор, когда дед был занят, конь становился няней. Дедушка сажал меня к нему на спину, а Эдисон ходил и ходил вокруг дома. – Мой голос дрожит.
Дрейк прижимается лбом ко мне, придерживая, как раньше лошадь. Горло свербит.
– Он должен поправиться.
– Дай ему время, милая. Это все, что нужно нам всем.
