Винс Морелли.Больше всего на свете я хотела сблизиться с ним, когда сидела в нескольких рядах от него на уроке английского. Мы никогда не разговаривали, но, конечно, я слышала истории о его семье. Я знаю, что они опасны. Я знаю, что он опасен.В любом случае, у Винса никогда не было причин обращать на меня внимание, пока не стала случайным свидетелем его первого убийства.Его семья не любит оставлять свидетелей в живых, но Винс, похоже, не такой. Он знает, что лучшее, что он может для меня сделать — это держаться от меня подальше, но что-то продолжает притягивать нас друг к другу. Несмотря на то, что я знаю, как рискованно связываться с ним, я не могу сопротивляться. Единственная проблема в том, что Винс — это пакет услуг: вы не получите его, не будучи втянутым в темные игры его семьи.Теперь, когда я связана с печально известной чикагской криминальной семьей, будет ли моя жизнь когда-нибудь снова принадлежать мне?
Николь Думан. Ты, по сути, моя родственная душа по Морелли. Так весело видеть твою реакцию на все мои любимые моменты Морелли! Ты столько раз делала мой день, что определенно заслуживаешь посвящения.
Я хочу выразить огромную благодарность моим бета-ридерам, Саре Джимкоски-Санчес, Эшли Уильямс и Соне Вон. Вы, ребята, первыми увидели мою книгу, когда я рвала на себе волосы от страха, что она никому не понравится, и вы, ребята, были так полезны! Большое, огромное спасибо за ваше время и ценные отзывы — вы молодцы!
Я также хочу поблагодарить Эвелин Саммерс за то, что она такой потрясающий редактор! Тебе всегда удается уловить то, что я упускаю, даже после того, как я прочитал рукопись так много, что могу практически пересказать каждую сцену! (Поразмыслив, я понимаю, что, наверное, поэтому, ха-ха.)
И последнее, но не менее важное: замечательные читатели и блоггеры ARC, которые так много делают, чтобы эта книга попала к новым читателям. Когда вы так сильно любите книгу, вы просто хотите, чтобы люди ее открыли, и без вас, ребята, они, вероятно, никогда этого не сделают!
Мама всегда говорила мне не попадаться в ловушку «плохого парня».
После того, как я всю жизнь наблюдала, как они ее используют и бросают, можно было бы подумать, что я чему-то научилась. Когда я надеваю туфли и выползаю через заднюю дверь — содрогаясь от скрипа, который она издает, когда я пытаюсь ее открыть, — чтобы позвонить Джейсу Брэдфорду, дружелюбному плохому парню из района, который флиртовал со мной время от времени в течение нескольких недель, все выглядит не так уж и хорошо.
Даже когда я приседаю у каменных ступеней, плотнее запахивая дешевое пальто из-за холодного порыва ветра, который развевает мои грязные светлые волосы по лицу, я пытаюсь отговорить себя от этого. В конце концов, он едва вышел из двухнедельного загула с Дебби Рейес. Прекрасная, прекрасная Дебби Рейес. Курящая сигарету одну за другой, крутая секс-бомба, чье выражение лица ограничивается стервозными вариациями скуки и убийственности.
Вероятно, она будет убийственно смотреть на меня, если я пойду за ее неаккуратными секундантами.
Но у него такие замечательные глаза. И как он смотрит, когда улыбается мне…
— К черту, — бормочу я, вытаскивая телефон из кармана и делая пару шагов вперед, оглядываясь на дом, на затемненное окно спальни моей матери. В доме такие тонкие стены, что можно услышать, как струя мочи
Я заранее репетировала, что мы можем сказать зеркалу, и пока мои пальцы прокручивают его контактное имя («Джейн, няня» на случай, если мама увидит его номер на экране), я представляю, как он, скорее всего, ответит хриплым «как дела?».
Мое внимание привлекает мерцающий свет в окне соседнего дома. Там живут наркоманы, и они всегда приглашают гостей поздно ночью, так что мне не стоит так пугаться. Даже в восемнадцать лет я немного боюсь темноты.
Все мысли о моем незаконном телефонном звонке вылетают из головы, когда я наблюдаю, как оранжевая подсветка поднимается по краю окна, поглощая занавеску, и мой мозг медленно осознает, что я смотрю не на свет, а на пламя.
Огонь.
Мои глаза расширяются, и на секунду я не знаю, как реагировать. Я оглядываюсь в поисках взрослого, кто-то, кто знает, что делать, но, конечно, никого нет. Обойдя дом сбоку, я бросаю взгляд на их крыльцо — как будто они стоят снаружи, смеясь над какой-то шуткой? — но там пусто. Я замечаю машину, припаркованную через дорогу, но это не редкость, особенно возле этого дома.
Сердце колотится в груди, я нащупываю телефон, но тут слышу приглушенный шум изнутри дома, и паника снова заставляет меня оцепенеть, уставившись в окно. Есть ли внутри люди? Стоит ли мне попытаться помочь?
Мои ноги нервно двигаются, пытаясь решить, что делать. Я подхожу ближе к крыльцу, мои глаза перескакивают с окна на крыльцо, пальцы крепко сжимают телефон. Мой мозг говорит мне позвонить в 911, что каждая минута на счету, но что-то меня останавливает.
— Пошли, — тихо и хрипло позвали.
Неясная фигура медленно отступает от входной двери, заглядывая внутрь. Я не могу сказать, как он выглядит, но по его лохматым волосам я знаю, что это не моя соседка и не ее лысый парень.
Я открываю рот, чтобы позвать его, но что-то в том, как он двигается — спокойно, но быстро, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться на открытом пространстве, — заставляет меня остановиться.
