Наш герой, погрузив свои доспехи на запасного коня, двигался впереди отряда, ведя своего Росинанта на поводу, убеждая себя, что сейчас – самое время любоваться чудесными видами, открывающимися за каждым поворотом. Окружающие горы, кроме красоты и живописности, не имели других достоинств. На их голых склонах, местами выбивалась невысокая трава, заглушая своей тенью остальные деревья и кустарники. Поэтому их здесь и не было видно. Тропа, петляла по голым скалам и проходила по склонам оврагов и ущелий, на глубине которых журчали и ворковали ручейки-речушки, с отменно холодной и чистой водой из ледников. Но, как объяснил проводник, двигаться по дну ущелий не принято. Дождь, прошедший высоко в горах за считанные минуты может превратить этот воркующий ручеёк в бурлящий, мутный поток, несущий огромные камни и сносящий все на своём пути. Затем, так же внезапно, поток успокоится и снова начнет ворковать и мурлыкать. Опасные места возле таких речек предусмотрительно обозначены россыпью гальки и камней. Остановиться там на ночлег, может только самоубийца. Если у наших читателей вдруг возникнет желание увидеть это ужасное превращение мурлыкающего ручейка в разъяренную львицу наяву, не выходя из дома, пусть просто скажут своей жене, что она толстая и не умеет готовить, как ваша мама. (Это— шутка! Не повторять!!! Опасно для жизни!!!)
После каждого дневного перехода, их ожидал ночлег в придорожном постоялом дворе, носящем гордое название «караван-сарай» (переводится как «Дворец для караванов», в смысле – «Отель-пять звезд»), где голод не позволял замечать недостатки местной кухни, теснота спасала от холода, а тусклые светильники скрывали огрехи дизайнеров и мастеров, оформлявших стены этих мотелей.
Трудности, которые пришлось испытать на этих дорогах, быстро сплотили людей Икама, и он снова, привычно, стал чувствовать себя, маленьким, но эмиром, немногочисленного, но войска.
Когда, наконец, показались невысокие каменные стены города Казвин, все даже забыли обрадоваться.
Проводник, получив свою плату, отправился по своим делам. Бехнам указал на большой караван-сарай, в котором приказал своим людям и предложил Икаму с его людьми, располагаться для отдыха. Разместив под навесом лошадей и мулов и задав им корм, отряд Икама стал располагаться для отдыха. Наш герой успел заметить, что на площади, перед караван-сараем появилось несколько хорошо одетых людей, которые, поочередно обняв Бехнама, радостно приветствовали его друга, а потом куда-то увели его, что-то возбужденно рассказывая и перебивая друг друга.
Не успев договориться со своим другом о планах на следующий день, Икам решил посвятить вечер отдыху. Отряд Икама оказался в почти пустующем караван-сарае, поэтому на него и обрушился весь энтузиазм и напор местных воротил гостиничного бизнеса. Тут же, в очаге был разведен жаркий огонь. Под ножом мясника с последним приветствием грустно всхлипнул барашек. Пока в котле началась вариться жирная шурпа, на скорую руку, изголодавшимся путникам был предложен перекус из кусочков печени и мяса, поджаренных на виноградной лозе. На столе появились десяток тарелок с маринованными, солеными и пареными овощами. Им соседствовали тарелки с фруктами и всевозможными сладостями. Тонкие листы лаваша, похожего на огромные сухие блины подавались с круглыми лепешками. Молочные продукты всех видов подавались в больших мисках. Икаму пришлось вмешаться в этот разгул чревоугодия. Помня о нищете мест, по которым им пришлось пройти, это изобилие выглядело просто неприличным. В выставленных кувшинах только в одном была чистая, родниковая вода. В остальных оказались вина нескольких видов и водка нескольких сортов. Но сломить напор поваров оказалось невозможным. Икам, завладев кувшином с водой, старательно делал вид, что не замечает интерес своих людей к содержимому других кувшинов. Но предварительно он с мрачным видом предупредил всех, что им рекомендовано вести себя достойно и запрещено покидать границы караван-сарая. Вскоре появились музыканты и певцы, которые устроили небольшой концерт новинок местной эстрады. Незаметно появились несколько бойких девиц с тонкими талиями и широкими бедрами, закутанных в полупрозрачную ткань, с целомудренно закрытыми лицами и бесстыдно открытыми животами. При их виде, воины Икама потеряли дар речи и способность сопротивляться. То одного, то другого из них, слуги, в сопровождении девиц, уводили в дальние покои «проветриться», откуда те возвращались, поддерживаемые заботливыми помощниками и усевшись на свое место, жадно набрасывались на еду и напитки. Возле Икама появился незаметный субъект, который вкрадчиво сообщил, что для «господина эмира» уже приготовлена баня-хамом, где ему предложат самый изысканный массаж, и другие удовольствия, достойные столь почтенного воина.
