Чертовка! Но спасибо ей. Открыла новые грани моего организма. Здоровое молодое тело реагировало на девушку. Правда, и проблема открылась. В таком патриархальном обществе еще нужно умудриться найти себе зазнобу. А без этого сложно придется.
И жениться я не хочу. Не сейчас, ни даже скоро.
— И все же жениться вам, барин, надо! — пробурчал я, наконец натянув сапог на левую ногу.
— Бах-бах! — прозвучали пушечные выстрелы.
Да, не до свадеб — родина в опасности. Интересно, наши пушки стреляют или вражеские?
— Бам! — послышался звук прилёта, скорее всего, в крепостную стену.
— Не наши, значит, пушки, — сделал я несложное умозаключение.
Ну никакого порядка! Вышел главный, его возле дверей встречает какая-то девица. И ладно бы девица эта была прислана подчинёнными, чтобы, так сказать… Ну, чтобы не сказать, а чтобы сделать. Ибо в том, что у меня на уме, слов много не надо, там природа подскажет, что и как.
Ну а если эта девица пришла бы меня убить? Возможно такое? Да легко.
— Десятник, ты мне Прохора найди! — приказал я десятнику, который дежурил у терема.
Присел на лавочке у входа. Подумал, что было бы неплохо полузгать семечек. Или даже закурить. В прошлой жизни лет двадцать лет курил. Правда, потом бросил эту пагубную привычку. И не сказать, что сейчас тянет. Но на чём-то отвести душу хочется. Лучше всё-таки семечки. Тыквенные… Они полезнее. А есть тут тыква? Или, опять же, ещё рано, и это культура из «колумбового обмена»?
— Звал, полковник? — запыхавшийся от бега, Прошка предстал пред мои грозные очи.
— Ты с чего, стервец, оставил меня одного? Комната не закрыта, какая-то девица под дверьми сидит. Тебя не найти, — отчитывал я своего адъютанта.
— Так с чего, полковник, девицу пужаться? — сказал Прохор, изображая похотливого кобеля. — С ней знамо дело, как нужно.
— Дурень ты! Дурень как есть. Будет время опосля — расскажу тебе немало историй, где девки и бабы убивицами были. И давай, докладывай уже. До греха не доводи, а то как есть с кулака воспитывать стану, — в шутливой манере, но при этом вполне готовый дать оплеуху Прохору, сказал я.
— Бах!
— Бум!
— Воры с пушек бьют! — сообщил очевидное Прохор.
— Как стена? Держится? — спросил я.
Казалось, что нужно срочно бежать на стену и смотреть, что же там происходит. Но уже раз в пять минут обязательно одна или две пушки бьют, и так уже на протяжении нескольких часов. До этого-то раз в четверть часа били.
— Так, пужают больше! — отмахнулся Прохор.
— Опосля службы вечерней, на кою я пойду, полковников и сотников собери. Будет о чём поговорить. Алексея Матвеевича пригласи, Рихтера, иных, — приказывал я. Потом добавил помягче: — Ну а нынче рассказывай, что сосчитали. Какова наша доля с усадеб?
Мой порученец стал рассказывать, сколько серебра мы заработали своим походом. Он говорил, а я сперва разочаровывался. Казалось, что столько добра вывезли: серебра, даже что-то было золотое, шелка. Коней привели, а ведь такие скакуны — как бы не на вес золота. Даже то, что несколько телег соли привезли, и то стоило немалых денег.
Однако в итоге получилось, что одна доля составляет всего лишь три ефимки. То есть рядовой стрелец получит три рубля. Те, кто непосредственно не участвовал, а были лишь на подхвате у самого Кремля, получат полдоли. И с этим решением я был более чем согласен. В конце концов те стрельцы, что занимались погрузкой, воевали с отрядом Хованского, — они достойны немного большего.
Три рубля… А много это или мало?
— Сколько корова нынче стоит? — спросил я у Прошки.
Нужно же было с чем-то сравнивать суммы. Вряд ли, конечно, счёт в коровах как условных единицах мне здорово поможет. Но всё же…
— Так то ещё какая корова… Коли клячи дохлые, молока дающие с кринку или две, то…
— Сколько стоит корова? — спросил я, перебивая словоохотливого стрельца.
— Так это… Меньше пяти ефимок не сыщешь добрую. Больше десяти же ефимок — дорого даже для доброй молодой коровы, — ответил Прохор.
Что ж, хоть какая-то ясность.
— Ступай и предупреди всех, кого я назвал, кабы после вечерней службы были у меня. На то освободить потребно комнату в тереме возле моей опочивальни. Туда же перенеси ещё столов и те карты, что мы взяли у дьяков, — озадачивал я Прохора.
Я всё ещё считал его ушлым парнем, способным стать для меня очень важным помощником. Нет большей радости для начальника, если у него в подчинении есть помощник, которому что ни поручи — обязательно выкрутится, но сделает в срок и в полной мере. Если у меня будет таким Прохор… то готов ему и приплачивать, и двигать вместе с собой наверх, учить. Лишь бы только выполнял все поручения.
— Прохор! — окликнул я стрельца, когда он уже стал удаляться. — Прознай мне всё про ту девку чернявую, что была у моих покоев!
— А-а! А мне больше иная приглянулась. Ну, та… — Прохор показал руками большой размер, определяя «красоту» Настасьи.
