- Не знаю. В Серых Башнях ты показал себя умелым охотником, - сказал он, имея в виду горы близ Занна. - Но здесь... Вот попадется тебе в ловушку какая-то шестиногая тварь - и что? Ты ведь даже не знаешь, годится ли она в пищу! Половина здешних животных - ядовитые! Это тебе не охота в родных краях.
- Всему можно научиться! - взорвался Патрик. - Ты предпочитаешь надрываться тут до гробовой доски? - Его поразила неприятная мысль. - Или на то есть другая причина, старичок? Может, ты теперь и рассуждать стал, как недомерки?
К собственному удивлению, Кевин почувствовал себя задетым. Резко поднявшись на ноги, он отвернулся.
- Нет, я... - Он вздохнул и предпринял новую попытку образумить упрямца. - У меня не такое мнение...
- Ну еще бы! Во-первых, у тебя работа не такая как у нас. - Патрик тоже встал. - Уж это-то я понимаю.
Кевин круто повернулся к собеседнику:
- Думаю, ты многого не понимаешь. Сознавая, что близок к опасному пределу, он с трудом подыскивал слова, чтобы объяснить другу, с какой стороны открылась ему Мара и какие чувства он к ней испытывает. Но такие слова не находились. Что бы он ни сказал, Патрик всегда будет видеть в Маре только своекорыстную рабовладелицу. Человек простых вкусов и обыденных понятий, он был не способен оценить ее своеобразный взгляд на мир. И разве мог он понять восторг, охватывающий самого Кевина, когда она смеялась шуткам возлюбленного, оставшись с ним наедине! Невозможно было выразить магическую полноту жизни, которая открывалась ему в часы их близости. Слишком усталый, чтобы передать непередаваемое, Кевин поднял руки:
- Послушай, мы еще поговорим об этом. Я... Я ничего не могу обещать, не обдумав все как следует. Но убежать мы всегда сумеем: после нашего похода в Дустари порядки не останутся такими, как прежде.
- Да в чем же они переменятся? - фыркнул Патрик. - Что, надсмотрщики начнут с нами обращаться как со своими собутыльниками просто потому, что вернулась ее светлость?
Кевин покачал головой:
- Нет конечно. Но я думаю, что смогу чего-нибудь добиться. Должно же дело сдвинуться с места. Когда-нибудь...
- Когда-нибудь мы подохнем, - грубо отрезал Патрик. Он схватил Кевина за плечи и разве что не встряхнул его. - Не теряй голову из-за женских прелестей, парень. Я-то знаю, ты всегда гонялся то за одной смазливой мордашкой, то за другой, и при том считал, что раз у тебя кое-что наготове, то, значит, ты влюблен. Но, Кевин, для нас тут не припасено прекрасных дам. - Патрик кивком указал на господский дом. - Пока ты нежишься на шелковых простынях, мы ворочаемся в грязи. Когда ты утром завтракаешь со своей хозяйкой - к этому времени мы уже три часа как горбатимся на полях, а когда вы садитесь ужинать, мы только возвращаемся к себе в логово. Тебя держат отдельно от нас до тех пор, пока ты не надоел этой женщине. В один прекрасный день она подберет для себя нового жеребчика; вот тогда-то ты и поймешь, почем фунт лиха.
Кевин хотел возразить, но честность требовала признать: Патрик сказал правду. Да, Мара любила своего рослого варвара, но обманывать себя не имело смысла: она без малейшего колебания прикажет его казнить, если того потребует честь ее дома. Великодушная, склонная к новшествам, добросердечная, она могла быть и безжалостной.
Кевин положил руки на мускулистые запястья друга:
- Я же не говорю, что я вообще против побега. Просто, на мой взгляд, жизнь изгоев, которые питаются тем, что удастся украсть, и засыпают на ходу где-то в лесной чаще, ненамного лучше рабства. Дай мне время. Дай мне сообразить, что я могу сделать здесь... чтобы еда у вас была получше и труд не такой непосильный. - Он помолчал, раздираемый противоречивыми чувствами: такой разлад в собственной душе застал его врасплох. - Но не допускай, чтобы кто-нибудь из парней натворил глупостей. Я использую свое влияние на хозяйку и найду другой способ вернуть нам свободу.
- Только не тяни с этим слишком долго, старичок. Если даже ты успел подружиться с недомерками... это твое дело, и я всегда буду любить тебя как брата. - Голос Патрика зазвучал холодно и напряженно. - Но попомни мои слова... я убью тебя, если ты попытаешься нас удержать. Парни приняли решение. Лучше смерть, чем жизнь в рабстве. Мы достаточно понимаем язык цурани, чтобы знать: если бы твоя госпожа потерпела поражение - там, на юге - каждому человеку в поместье пришлось бы спасаться кто как может, и горе тому, кто замешкается! Поэтому мы и ждали вестей. Если бы хозяйка погибла, мы бы дали деру, и никто не мог бы потребовать, чтобы мы остались. Когда мы услыхали о ее победе... мы согласились, что подождем, пока ты вернешься, ведь ты же наш офицер и, вероятно, сумеешь вывести нас из поместья. - Он сурово взглянул на Кевина и, не дождавшись ответа, закончил: - Мы здесь не останемся. С тобой или без тебя, старичок, но мы уйдем.
Кевин вздохнул:
- Понимаю. Удерживать вас я не буду. Просто... дайте мне несколько дней.
- Несколько дней... Идет.
