- Мы выиграли бы время для укрепления нашей обороны, пока Тасайо будет занят уничтожением Акомы. - Хоппара произнес это самым будничным тоном. - Впрочем, - поспешил он добавить, - это вариант на крайний случай. И хотя сейчас для семьи Ксакатекас самым безопасным был бы такой исход, при котором Империя окажется под диктатом Стратега из Минванаби... - Его голос прервался: как видно, нарисованная им картина внушала ему самому глубокое отвращение.
Кевин не утаил своего замешательства:
- Будь я проклят, если я понимаю такую логику!
Хоппара поднял брови.
- Я бы подумал... - начал он, но потом спросил Мару: - Ты не объясняла?
Словно солнечные лучи вдруг утратили свое тепло, Мара вздохнула:
- Только корни наших нынешних раздоров: смерть отца и брата.
Из соседней комнаты донеслось приглушенное чириканье птицы ли.
- Закрой, пожалуйста, клетку, - отослал Хоппара слугу, а затем взглянул на гостью. - Ты разрешишь?..
Мара кивнула, и он, встревоженный, повернулся к Кевину:
- Эти Минванаби.... со странностями. Хотя и не подобает осуждать людей из другой благородной семьи, если в обществе они ведут себя вполне достойно, в природе Минванаби есть нечто такое, что делает их... более чем просто опасными.
- Любой могущественный дом опасен, - возразил Кевин. - И, на мой взгляд, Игра Совета - это просто предательство и вероломство, которые совершаются по установленным правилам.
Если откровенность раба и покоробила Хоппару, он сумел хорошо скрыть недовольство и терпеливо попытался изложить все более доходчиво.
- Ваше присутствие здесь в большей мере объясняется способностью госпожи Мары стать для кого-то опасной, чем ее неподражаемым обаянием. - Он слегка поклонился гостье. - Но Минванаби не просто опасны. Они...
Мара перебила его:
- Они безумны.
Хоппара поднял руку:
- Это грубо. Тебя можно понять, но все-таки это грубо. - Для Кевина он добавил: - Вернее будет сказать, что всем Минванаби свойственны такие вкусы и пристрастия, которые большинство считает нездоровыми.
Кевин усмехнулся:
- Ты имеешь в виду, что они с вывертом?
Хоппара повторил:
- С вывертом? - Потом он засмеялся. - Мне нравится такое определение. Да, они действительно с вывертом.
- Минванаби наслаждаются болью. - Взгляд Мары уткнулся в одну точку, словно перед ней встало видение куда менее приятное, чем светло-лиловая гостиная госпожи Изашани. - Иногда своей собственной, и всегда - болью других людей. Они убивают ради удовольствия, медленно. Прежние властители Минванаби охотились с собаками на людей, как на диких животных, и держали пленников специально для этой цели. Они пытали заключенных в темнице и нанимали поэтов, чтобы те воспевали в хвалебных одах агонию их жертв. А другие... другие приходят в возбуждение от вида и запаха крови.
Жестом показав слугам, что пора убрать тарелки и подать вино, Хоппара добавил к сказанному Марой:
- Некоторые Минванаби скрывают это лучше, чем другие, но им всем присущ один и тот же "выверт" - извращенный интерес к страданию. Рано или поздно эта особенность проявляет себя. Пороки Джингу были общеизвестны. Несколько его наложниц оказались убитыми в постели, и, если верить слухам, его первая жена была задушена во время соития с ним. У Десио страсть к насилию не принимала столь чудовищных форм, но даже уличные нищие знают, что он избивал своих молоденьких рабынь. Ты никогда не задумывалась, - этот вопрос был обращен к Маре, - почему при всех богатствах и могуществе, которыми владеет Минванаби, благородные властители не слишком торопятся посылать им брачные предложения для устройства замужества своих дочерей? - Вопрос остался без ответа, но это его не обескуражило. - Тасайо более осторожен. Я служил вместе с ним в воюющей армии и видел, что он насилует захваченных пленниц как грубый солдат. А еще у него было обыкновение во время обхода лагеря являться в шатры целителей и задерживаться там отнюдь не для того, чтобы принести утешение своим раненым воинам, а ради того, чтобы упиваться зрелищем их мучений. - Слуга принес и разлил вино по кубкам. Хоппара поспешил закончить: - Тасайо не тот человек, которого я хотел бы видеть на троне Имперского Стратега.
- Он с очень большим вывертом, - заметил Кевин.
- И очень опасен, - заключил Хоппара. Он поднял кубок и осушил его до дна, после того как Мара отхлебнула глоток из своего. - Вот почему я должен либо исподтишка препятствовать попыткам Тасайо облечься в белое с золотом, либо открыто поддержать его и тем завоевать его благосклонность.
Мара поставила кубок на стол и, опустив ресницы, обдумывала возможные решения.
- Итак, ты просишь, чтобы я придумала для тебя способ поддержать еще какого-то претендента, который не станет с тобой ссориться из-за твоего негласного союза с Акомой, так, чтобы не навлечь при этом гнев Минванаби на семью Ксакатекас?
Хоппара кивнул с явным облегчением:
- Это был бы наиболее предпочтительный вариант.
Мара поднялась из-за стола; когда молодой Ксакатекас тоже собрался встать на ноги, она жестом показала ему, чтобы он оставался на месте:
