От подобного отпора властитель едва не лишился дара речи. Напоминая своим пышным нарядом павлина с распущенным хвостом, он выпятил грудь колесом и смерил взглядом женщину на помосте. Ответный взгляд был тверд, а воины за спиной Мары словно онемели. Но по цуранским понятиям подобная подчеркнутая невозмутимость была выразительнее любых слов.
Властитель откашлялся.
- В добром ли ты здравии, госпожа?
Это была капитуляция. Мара улыбнулась:
- О да, досточтимый властитель. А как твое здоровье?
Мужчина в синем, смирившись с поражением, спокойно возобновил переговоры со спутниками.
- Один готов, - вполголоса произнес Кевин.
- Не так, - поправила его Мара, поигрывая веером и маскируя таким образом собственное облегчение. - Шестеро готовы. Властитель, который приветствовал меня, по рангу стоит выше остальных: из них двое - его вассалы, а двое других клятвой скрепили союз с ним. Судя по тому, что они все еще разговаривают друг с другом, все поддержат его решение.
Победа была знаменательной: прибывающие властители, едва войдя в Палату, уже видели, что одна из влиятельнейших семей клана признала главенство Акомы. Не имея намерений оспаривать права Мары, они с разной степенью воодушевления приветствовали ее и расходились по местам.
И наконец в палате появился властитель Беншаи из Чековары - признанный обладатель титула предводителя клана Хадама. Он стремительно направился к своему месту; вокруг его дородного тела вздувались, подобно парусам, яркие одежды. Не прерывая разговора с одним из своих советников, являя собой живое воплощение полнейшей уверенности в собственной значимости, Беншаи был уже на полпути к нижнему ярусу, когда заметил на принадлежавшем ему месте женскую фигуру.
На мгновение он встал как вкопанный, вытаращив глаза, затем жестом заставил умолкнуть словоохотливого советника и с удивительной (для особы со столь объемистой фигурой) резвостью преодолел оставшиеся десять ступеней, чтобы встать лицом к лицу с властительницей Акомы.
Тактика Мары теперь была совершенно ясна, так что Кевин воздержался от дальнейших замечаний. Несмотря на то что входить в Палату пораньше полагалось правителям рангом помельче, Мара добилась желаемого эффекта: всякий, кто стоял на полу у подножия подмостков и вынужден был смотреть на нее снизу вверх, оказывался в заведомо невыгодном положении.
- Властительница Мара... - начал властитель Чековары.
- Я здорова, досточтимый властитель, - перехватила инициативу Мара. - Здоров ли ты сам?
Кое-кто из захудалых правителей постарался подавить смешок. Ответ Мары на незаданный вопрос создавал впечатление, будто предводитель клана признал за Марой право на более высокое, чем у него, положение в обществе.
Властитель Беншаи вскипел от возмущения и бросился отвоевывать позиции:
- Я вовсе не то...
- Вовсе не что, досточтимый властитель? - снова перебила она его. - Прости, я полагала, ты придерживался правил вежливости.
Однако человека, привыкшего распоряжаться, нельзя надолго выбить из колеи словесными выкрутасами. Придав своему голосу должную меру властности, он заявил:
- Госпожа, ты сидишь на моем месте.
Властительница Акомы ответила ему ледяным взглядом. Столь же надменным тоном она отчеканила - так, чтобы никто в зале не пропустил мимо ушей ее слова:
- Я придерживаюсь иного мнения.
Властитель Чековары выпрямился во весь рост.
- Да как ты смеешь! - рявкнул он с такой силой, что у него задребезжали металлические украшения на шее и запястьях.
- Тихо! - потребовала Мара, и собравшиеся в зале повиновались.
Их покладистость не ускользнула от внимания господина Беншаи. Поворотив короткую шею, он свирепо оглядел своих союзников, оказавшихся столь ненадежными. Лишь гордость не давала ему сникнуть.
- Пришло время поговорить начистоту, сородичи, - объявила Мара, обращаясь не только к властителю Чековары, но и ко всему собранию.
Теперь уже в просторном зале установилось гробовое молчание.
Придавая огромное значение узам крови, цурани старались без особой надобности не подвергать испытанию крепость этих уз. В повседневной жизни каждое обращение к родственным связям считалось сугубо личным, хотя и важным делом, и лишь тогда, когда под угрозой оказывались долг и честь, можно было услышать публичное воззвание ко всему клану. Словно не замечая того, что властитель Чековары все еще стоит в замешательстве у подножия возвышения, Мара продолжала речь.
- Волею судьбы вы все принадлежите к клану, издавна покрытому славой... - Чтобы поднявшийся гул одобрения не заглушил ее следующие слова, ей пришлось повысить голос: - но не обладающему достаточной силой. - Зал снова притих. - Мой отец считался одним из самых знатных властителей в Империи. - И на этот раз ее поддержали несколько голосов. - Но когда его дочери пришлось в одиночку защищаться от могучих врагов, никому из сородичей не пришло и в голову оказать ей даже видимость поддержки.
Мара обвела взглядом притихшие галереи.
