Подобно многим семьям Империи, Акома владела домом близ центра Кентосани, неподалеку от дворца императора. От одного наезда в Священный Город до другого могли проходить годы, но величественные резиденции, построенные несколько столетий назад, всегда содержались в порядке на тот случай, если господам понадобится прожить здесь несколько недель. За каждой семьей, глава которой входил в Высший Совет, были закреплены апартаменты в Имперском дворце, но большинство правителей, желая обеспечить себе удобства и развлечения по собственному вкусу, предпочитали свободу и простор собственного жилища.
У входа в городской дом Акомы ожидал Джайкен в компании с ливрейным слугой. Когда процессия Мары остановилась перед воротами, хадонра поклонился и доложил:
— Госпожа, все готово к твоему прибытию.
Он взмахнул рукой, и ворота широко распахнулись.
Носильщики внесли госпожу в сад резиденции, и только тогда, когда Джайкен со своим помощником последовали за ними, Кевин с изумлением сообразил, что человек в ливрее — не кто иной, как Аракаси. Улучив минуту, когда свита вступила под тень живого пурпурного полога и мерная поступь солдат из почетного эскорта заглушила менее громкие звуки, мастер тайного знания склонился к носилкам.
Он обменялся с Марой несколькими словами. Один лишь Кевин находился достаточно близко, чтобы обратить на это внимание.
Когда вся процессия оказалась внутри стен резиденции, ворота были закрыты и заперты на засов.
Кевин подал Маре руку и, помогая ей подняться с подушек, заметил, что она с трудом заставляет себя сохранять показное спокойствие.
— Какая у нас беда? — спросил он. — Аракаси принес плохие новости?
Мара метнула на него предостерегающий взгляд.
— Не здесь, — тихо проговорила она, делая вид, что рассматривает крошечный декоративный садик, и сразу обратилась к управляющему:
— В доме как будто порядок, Джайкен.
Кевину не пришлось долго гадать о причинах скрытности хозяйки. Из замешательства его вывел Аракаси, чуть заметным кивком указав на выступающие галереи дома, расположенного напротив, по другую сторону улицы. Там, в тени, могли скрываться соглядатаи, и мидкемиец вспомнил, что в этом мире следует опасаться зорких шпионов, обученных искусству читать по губам.
Заняв подобающее место — на шаг позади госпожи, — он проследовал за ней в дом.
В зале пахло мебельным воском и пряностями. Везде, куда ни падал взгляд Кевина, он видел образчики старинной обстановки, любовно отполированные поколениями слуг. Резиденция в Кентосани была более старой, чем городской дом в Сулан-Ку. Большинство стенных панелей со стороны улицы были затянуты узорным шелком; противоположная стена открывалась во внутренний двор, затененный кронами вековых деревьев. Винтовые лесенки вели через высокие потолки на второй этаж; резьба на их перилах изображала мифических животных. Первый этаж был возведен из камня, а стены трех верхних этажей состояли из деревянных рам, затянутых тканью. Кевин оглядывался по сторонам с неподдельным изумлением: ничего подобного он не видел ни по ту, ни по эту сторону космического коридора. Хотя по сравнению с господским домом в усадьбе Акомы здешняя резиденция могла показаться маленькой, однако размерами она не уступала любому постоялому двору в его родном Королевстве. Благодаря тщательно продуманным формам массивных балок и опор помещения резиденции казались просторными и полными воздуха.
Многочисленные горшки с цветами теснились на балконах, выходящих во внутренний сад с фонтаном и крошечными водоемами, где резвились пестрые рыбки. Двое рабов отскребали мох с дорожек, выложенных каменными плитками, и сердитый садовник размахивал перед ними граблями.
Ни к кому определенному не обращаясь, Кевин пробормотал:
— Человек может к этому привыкнуть.
Толчок сзади вернул его к действительности. Обернувшись, он увидел у себя за спиной сердитую Накойю, которая еще не успела опустить свою прогулочную клюку.
— Твоя госпожа намерена принять ванну, варвар.
С некоторым запозданием Кевин обнаружил, что первый этаж внезапно опустел, а слуги помчались вверх по лестнице. Аракаси среди них, по-видимому, не было.
Получив еще один толчок клюкой, на этот раз по более чувствительному месту, Кевин ответил:
— Все в порядке, почтенная матушка. Я иду.
И с дерзкой улыбкой он поспешил туда, где требовалось его присутствие.
Мара была уже в своих личных покоях; несколько незнакомых девушек хлопотали, освобождая ее от одежд. Двое слуг наливали горячую воду из глиняных кувшинов в деревянную ванну. Когда Мара, уже полностью раздетая, встала на ноги, одна из служанок собрала волосы госпожи в узел и закрепила его на макушке; тем временем Кевин шагнул вперед и попробовал, не слишком ли горяча вода в ванне. И не слишком ли холодна.
Он кивнул, и слуги удалились. Мара отпустила горничных, а сама поднялась по небольшой приставной лесенке и грациозно шагнула в ванну. Она погрузилась в умиротворяющее тепло и закрыла глаза, а Кевин начал намыливать ей щеки.
Тихо-тихо она сказала:
— Как это чудесно…
Но он видел, что тревога и озабоченность не покинули ее.
