Она могла не объяснять Сарику, почему вдруг ей так срочно понадобился мастер тайного знания. Если сведения, принесенные гонцом, верны, то Мара стоит на пороге, может быть, самых важных событий в ее жизни. Правила Большой Игры изменились навсегда, и пока Свет Небес не примет иного решения, он останется единоличным владыкой Империи. Если, конечно, — вполне в стиле иронических замечаний Кевина подумала Мара — кто-нибудь не распорядится по иному, убив самого Ичиндара.
Для передачи послания мастеру пришлось воспользоваться теми окольными путями, на которых настаивал сам Аракаси. Поэтому потребовалось почти две недели, чтобы он вернулся в Акому.
Империя полнилась слухами, и вынужденное бездействие выводило Мару из себя. Вопреки ожиданиям никаких официальных сообщений, связанных с казнью Аксантукара и ее последствиями, не поступило. Как и каждый год в это время, рассветы были промозглы и унылы, а в полдень начинал моросить мелкий дождь или лило как из ведра. Интриг и всевозможных домыслов хватало с избытком, но одно оставалось бесспорным — император жив и крепко удерживает власть в Кентосани. Упорно поговаривали, что восемь его рабов умерли от различных неведомых ядов, подмешанных в пищу, и еще что трое поваров и две камеристки повешены по обвинению в изменническом заговоре. Деловая жизнь продолжалась со скрипом; все было похоже на затишье перед бурей.
К тому же угнетающая погода отбивала охоту даже двигаться. Мара проводила беспокойные часы за письменным столом, набрасывая послания различным своим союзникам. Без ответа оставались лишь письма к Джиро из Анасати, в чем, впрочем, не было ничего удивительного.
Мара со вздохом потянулась за очередным листком пергамента, отметила на грифельной доске следующее имя, а затем обмакнула кончик пера в чернила.
В душной влажной атмосфере дождливого сезона Кевина одолевала вялость. Не столь восприимчивый, как Мара, когда дело касалось чего-то неосязаемого, он часами дремал на циновке в углу кабинета, убаюканный мерным стуком капель дождя, стекающих с крыши, да тихим скрипом пера Мары. Но вот из серо-зеленого сумрака, окутавшего все вокруг после очередного ливня, возникла еще одна тень.
Мара резко выпрямилась. Ее движение разбудило Кевина; он не успел еще открыть глаза, но некогда усвоенная воинская привычка уже заставила его шарить руками по полу в поисках меча… которого он так давно был лишен.
Потом мидкемиец расслабился и, посмеиваясь над самим собой, упрекнул прибывшего:
— Эх, дружище, ну и нагнал же ты на меня страху! В комнату вступил насквозь промокший Аракаси; Полы тяжелого черного балахона липли к его коленям. Из раскисших сандалий торчали травинки, откуда следовало, что мастер прошел через пастбища.
Скрывая облегчение под маской недовольства, Мара попеняла ему:
— Долго же ты сюда добирался.
Аракаси поклонился, отчего с капюшона на пол обильно потекли водяные струйки.
— Я был далеко, госпожа, когда твой зов достиг моих ушей.
Мара хлопнула в ладоши, вызывая служанку.
— Полотенца, — приказала она. — И сухую одежду — немедленно.
Она знаком предложила Аракаси сесть и выпить чоки: кувшин стоял на подносе рядом с ней.
Аракаси налил себе дымящееся питье и устремил на хозяйку сверлящий взгляд.
— Госпожа, прошу тебя не разглашать, что я вернулся. Я проскользнул мимо стражи; пришлось изрядно потрудиться, чтобы меня не заметили.
Его слова объясняли наличие травы в сандалиях, но не причины, побудившие его избрать такой путь. Поскольку Аракаси не проявлял желания сказать больше, Маре пришлось приступить к расспросам.
Вопреки обычной невозмутимости мастера тайного знания в его движениях угадывались тревога и возбуждение, когда он вертел в руках тонкую фарфоровую чашку. Служанка принесла полотенца и сухую одежду, но он не спешил ими воспользоваться. Нахмурившись, Аракаси приступил к докладу.
— Мои осведомители… — заговорил он, так и не сняв черного балахона, с которого стекала на пол вода. — Возможно, мы что-то упустили. Не удивлюсь, если окажется, что наша сеть в опасности.
Мара подняла брови. С безошибочным чутьем она угадала, о каких событиях далекого прошлого он сейчас думает.
— Засада, устроенная Кейоку?
Аракаси кивнул.
— Полагаю, покойный властитель Десио специально позволил в свое время нашему человеку сбежать, чтобы мы попались на эту удочку, — поверили, будто остальные наши агенты в землях Минванаби остались нераскрытыми. В таком случае перевод одного из моих людей на должность камердинера Тасайо…
— Внушает подозрение? — закончила Мара повисшую в воздухе фразу и решительно переменила предмет разговора. — В этом деле поступай как сочтешь нужным. Если ты считаешь, что к нам внедрился шпион Минванаби, найди его. А сейчас я хочу узнать, что на самом деле произошло в Кентосани.
Аракаси отхлебнул чоки. Несколько мгновений он колебался, словно не хотел считать законченным обсуждение предыдущей темы. Однако он видел, что Мара теряет терпение — а это с ней случалось редко, — и повиновался:
