– Жировит строго контролирует зараженных и постоянно отравляет их тьмой. Если кому-то удалось бы сбежать до полного насыщения, то, думаю, есть шанс избавиться от тьмы насовсем. Хотя… Темная магия на всех действует, как яд, будь ты чародей или простой человек. Если первый раз попадешь под ее влияние – это еще не так страшно, тьма даже может тебя не взять, если ты духом силен. Но… Как бы тебе объяснить… Представь, что вокруг тебя шар. Его никто не видит, но он есть и защищает тебя. Но если ты столкнешься с тьмой, то на этом шаре получится трещина. Он уже не сможет защищать тебя так, как прежде. И во второй раз тьма коснется тебя уже крепче.
– А я могу потрогать этот шар? – спросила Найдана, внимательно выслушав Радомира.
– Какой? – не понял он.
– Ну, тот, который вокруг меня.
– Так нет же никакого шара! Я же сказал «представь». Ладно, представь, что нынче в тебя попала капля яда. Ты не умрешь, но живот поболит. А потом тебе вроде как чуть-чуть полегчает, и тут тебя снова отравят. А потом еще и еще. Исцелиться с каждым разом будет все труднее, а однажды и вовсе станет невозможным.
– И что же?
– Ничего хорошего. Смотря какое заклятье будет послано: на мор или на послушание. Ведунов чаще на мор заколдовывают, потому как сложно удержать их в рабах. Рано или поздно ведун освободится, а это опасно. А вот если ведьмак от заклинания умрет, то весь тот яд, вся та тьма, которая в нем накопилась за его прожитую жизнь, многократно увеличится и вырвется из его бренного тела. И тогда начнутся такие беды, что нам с тобой и не снились.
– И что же? Зараженных никак не исцелить?
– Ну почему же? Исцелить можно. Но только тех, в ком не накопилось слишком много яда. На кого впервые заклятье послано или даже во второй раз. Но чем дальше, тем труднее.
Найдана задумчиво смотрела вдаль. Вот оно как получается… Выходит, Жировит наслал тогда на Ведагора заклинание на мор. Последнюю каплю яда, которая переполнила чашу. Ведь сколько раз ему за его долгую жизнь доставалось от Ворона, от Жировита, да мало ли еще от какого колдуна! И все это накапливалось… А Пересвет, он же был заколдован Кхарундой. Впрочем, вся деревня тогда была словно окутана мороком. А потом еще Ворон усыпил всех. Это же тоже было колдовство. И сколько всего еще могло произойти, пока Найданы там не было! А потом этот мор в деревне – не случайность же. Да и рыжий мужичонка, объявившийся перед мором, – Найдана больше не сомневалась, что это был Жировит. И понятно теперь, почему Забава перенесла хворь легче. Просто она слишком мала и, скорее всего, это была ее первая встреча с тьмой.
– Как мог ты пойти к нему в услужение? – тихо спросила Найдана. – Ведь ты же понимаешь, что он творит зло!
– Я не знаю, как к нему попал. Может, он украл меня родишкой, может, мои родители сами меня отдали ему в услужение или в ученики – не знаю. Кроме меня, там было еще пять отроков, имеющих колдовскую силу. Сам Жировит говорил, что нас отдали ему в обучение. Он учил нас использовать магию и чародейство. Но ни разу не заходило речи о том, что мы когда-нибудь вернемся в свои семьи.
– Так почему же ты сейчас мне помогаешь, если знаешь, что я хочу убить твоего хозяина?
– Он мне не хозяин.
– Но ты помогал ему уничтожать нашу деревню! – голос Найданы дрогнул. Она больше не смогла сдерживаться и притворяться, как это делал Радомир. Он был тогда среди таких же чудищ, и Найдана здорово прижала его к земле. Так к чему теперь делать такие удивленные глаза, когда она рассказывает ему про тот бой?
– Меня там не было! – твердо сказал Радомир, словно услышав ее мысли.
– Еще скажи, что в горе тебя тоже не было! – выкрикнула Найдана, возмущенная его притворством. – Все! Хватит отдыхать! И так сколько времени потеряли. Показывай, куда дальше идти.
Радомир сделал несколько жестов, прошептал заклинание и перенесся на много верст отсюда. Найдане легко было следовать за ним, она это уже умела. Но как бы ей было лучше, если бы она смогла обойтись без него.
Они перенеслись несколько раз, став еще ближе к своей цели, пока не настало время снова отдохнуть.
– В горе я был. Только там и был долгое время, – Радомир продолжил разговор, который, по его мнению, не был закончен. – Жировит меня там запер. А выбраться я смог, только когда ты из горы вышла, а закрыть ее обратно забыла. Семьдесят шесть раз луна прошла свой жизненный цикл, пока я там сидел. Там, в горе, было одно-единственное место, где через узкую щель можно было увидеть кусочек неба. И я смотрел. И считал жизненные циклы луны, ожидая освобождения.
