Когда часы пробили полночь, я осталась единственной служанкой, наблюдавшей за танцами. Я не хотела возвращаться в Дом Земли и лежать без сна, терзаясь мыслями о том, что ждёт меня завтра. Лучше было стоять здесь и с гордостью смотреть, как Лара принимает одно приглашение за другим. Она показала себя на испытаниях, и Благородные Фейри наконец начали её замечать. Я была счастлива за неё. Хотя было больно осознавать, что никто никогда не узнает, что я сделала, что принесла в жертву, кого убила ради её победы.
Позади меня раздались шаги.
Я ожидала увидеть кого-то из фейри-прислужников, но, повернувшись, застыла в изумлении.
Передо мной стоял Каллен.
На нём был тёмный, словно полночь, шёлк, усыпанный алмазными искрами. Тонкий серебряный обруч охватывал его голову, резко контрастируя с чёрными волосами.
— Привет, — сказал он.
Я моргнула, пока он неспешно приблизился, опёрся на перила рядом со мной, гораздо более непринуждённый, чем я когда-либо его видела.
— Привет, — осторожно ответила я. — Ты здесь за информацией? У меня её нет.
Он покачал головой.
— Не сегодня.
— Тогда зачем ты здесь?
Он должен был быть внизу, среди танцующих, как и прежде. Он двигался, словно жидкое серебро, лёгкий и грациозный.
— Балы мне кажутся скучными.
— Это не причина проводить время со служанкой. Тем более с человеком.
Он издал задумчивый, чуть насмешливый звук.
— «Тем более» — не то слово для тебя, Кенна.
Что это означало? Обычная фейрийская бессмыслица, но моя кожа вспыхнула жаром по причинам, которые я не хотела разбирать.
— Разве тебя не хватятся? Что, если кто-то посмотрит наверх и увидит тебя? — Общение с прислугой было не самой популярной забавой среди Благородных Фейри, за исключением, конечно, Друстана, который всегда делал то, что хотел.
Только в пустых коридорах и защищённых чарами комнатах, — напомнил мне внутренний голос. Сегодня он ни разу не взглянул наверх.
Мой взгляд снова упал на Друстана — он держал смущённую леди из Дома Земли слишком близко и что-то шептал ей на ухо. Жгучая, колючая ревность вспыхнула у меня в груди.
— Меня никто не хватится, — тихо сказал Каллен.
Я вздрогнула от его слов и с усилием отвела взгляд от Друстана, сосредоточившись на тёмном фейри рядом со мной.
— Это не может быть правдой.
Наверняка хотя бы члены его дома заботились о нём?
— Почему же нет? — Он пожал плечами — едва заметное, но полное смирения движение. — Никто не хочет смотреть на меня слишком пристально, боясь, что я либо убью их, либо предам королю. Половина двора убеждена, что я слышу их шёпот в ночи.
Я прикусила губу, вспоминая, как он исчезал в тенях.
— А ты… можешь?
Его губы дрогнули в намёке на улыбку.
— Только если этот шёпот доносится до ушей одного из моих источников.
Источников вроде меня. Я постаралась не возненавидеть себя слишком сильно за это.
— Ну а я смотрю на тебя, — тихо сказала я, позволяя своему взгляду задержаться на его лице, а затем — на широких плечах, скрытых под чёрным шёлком. Опасный фейри. И прекрасный, как и все они.
— Да, у тебя явно проблемы с инстинктом самосохранения.
— Но я ведь всё ещё жива, не так ли?
— Жива, — признал он. — Каким-то образом.
— Постараюсь не обидеться на это «каким-то образом».
Он всё ещё смотрел вниз, на танцующих, опираясь локтями о перила, но его лицо чуть повернулось ко мне. Прядь чёрных волос скользнула вперёд, и в голове промелькнула совершенно нелепая мысль — а мягкие ли у него волосы? Его губы приоткрылись, но он ничего не сказал. Я вдруг задумалась, не раздражает ли его моя дерзость, мой тон, с которым я говорила с ним как с равным.
— Это… интересно, — наконец произнёс он.
— То, что я жива? — Вдруг стало трудно подбирать слова. Его взгляд… Я не знала, что именно в нём было, но слишком остро чувствовала его на себе.
— То, что ты смотришь. То, что я… — Он прикусил язык, не договорив, затем покачал головой. — Опасность смотреть на неправильных людей, Кенна, в том, что иногда они хотят посмотреть в ответ.
По моей коже пробежал озноб. Я слишком остро ощущала его — его рост, натянутую под одеждой силу, бездонную и непостижимую глубину его глаз. Его неподвижность, угрозу, кровь его прошлого и будущего.
И странную… печаль?
— В этой ситуации неправильный человек — я или ты? — выдавила я, чувствуя, как сердце затрепетало, словно загнанный в угол зверёк.
Он выглядел удивлённым.
— Ты… — Он осёкся, затем издал едва слышный звук, смысл которого я не смогла уловить. — Какая же ты странная.
Слова были настолько нелепыми, что разорвали нарастающее напряжение. Из всех в Мистей я, пожалуй, была самой обыкновенной.
— Какой комплимент, — сухо отозвалась я, сместив вес с ноги на ногу, пытаясь стряхнуть с себя остатки странного ощущения. Я по-прежнему не понимала, зачем он вообще заговорил со мной, и это раздражало. — Так почему же ты выбрал такую странную женщину для беседы? Почему не продолжаешь плести свою сеть внизу, собирая новых источников?
Он оглядел танцующих, и на его лбу пролегла едва заметная морщинка.
— Я же сказал. Балы — это скучно.
— Но ты хорошо танцуешь.
