Нежные юбки цвета вечнозелёного леса парили над пышными нижними юбками, шелестевшими при каждом её шаге. По ткани рассыпался затейливый узор из крошечных деревьев и зверей — целый лес в миниатюре. Искры сапфиров отражались в невидимых прудах, рубины и бриллианты собирались в крошечные полевые цветы. А её шлейф — водопад голубого шелка — струился позади, словно живая вода.
Я любовалась собственной работой, удовлетворённо оглядывая её сложную плетёную причёску. Мне понадобилось шесть месяцев, но теперь я была настоящей мастерицей в укладке волос и макияже. Никогда бы не подумала, что мне это под силу — да что там, что мне это вообще может нравиться, — но вот оно, доказательство. Я гордилась собой.
Лара улыбнулась мне в зеркало, но я видела, как она нервничает.
— Ты выглядишь великолепно, — заверила я её.
— Но буду ли я оценена как великолепная?
Я опустилась перед ней на колени, и мои юбки рассыпались вокруг. Мой наряд был полной противоположностью её платью — воздушное, лёгкое облако ткани, голубая юбка, покрытая мерцающим слоем, из-за которого цвет казался переливчатым, как водная гладь. По нему случайными островками разбегались тёмно-зелёные узоры, словно клочки суши посреди стремительной реки. Никогда в жизни я не чувствовала себя так прекрасно.
Я сжала её ладони, глядя на неё снизу вверх с уважением и теплотой.
— Ты справишься. Ты прошла все испытания.
— Только потому, что ты помогла мне.
— Это неважно. Важно только то, что в итоге ты их прошла.
— Кенна… — Она закусила губу, глядя на наши сцепленные пальцы. — Я бы не справилась без тебя.
— Думаю, справилась бы, — мягко возразила я. — Ты сильнее, чем думаешь.
— А если бы я провалилась? Если бы попробовала и не смогла? Иногда я сомневаюсь, заслуживаю ли я победу.
Заслуживает ли она жить — вот что она действительно имела в виду.
— Ты заслуживаешь всё, — твёрдо сказала я. — Ты не такая, как остальные, и это не плохо. Ты добрая. У тебя есть сердце. Фейри вроде Гаррика и Маркаса хороши в состязаниях, но они не делают этот мир лучше. А ты сможешь.
Когда король Осрик будет свергнут, для Лары найдётся место с её состраданием.
— Ты хорошая подруга, — она сжала мои руки, прежде чем выпустить их. — Ах, чуть не забыла — у меня есть кое-что для тебя.
Я застыла в изумлении, когда она вынула из ящика огромный изумрудный кулон и вложила мне в ладонь.
— Я не могу это принять. Это слишком дорого. Я всего лишь служанка.
— Ты не «всего лишь», — возразила она. — И, если вернёшь мне, я брошу его в огонь. Просто возьми.
Камень был совершенен — округлый, с фасетками, мерцающими в свете. На обратной стороне изысканной золотой оправы были выгравированы четыре простые слова: Для моей лучшей подруги.
Изумруд расплылся перед глазами за пеленой слёз.
— Спасибо.
— О, прекрати, — фыркнула она, задирая подбородок и прижимая пальцы к уголкам глаз, будто пыталась не дать слезам пролиться. — Ещё заставишь меня расплакаться, а тогда придётся заново накладывать макияж, и мы опоздаем к ужину.
Я рассмеялась и спрятала кулон в потайной карман юбки. Когда-нибудь я буду носить его с гордостью, чтобы весь мир мог видеть.
Лучшая подруга.
Я не называла так никого со дня смерти Ани. Я по-прежнему скорбела по ней. Но, несмотря на это, жизнь продолжала идти вперёд. Я встретила новых людей, пережила немыслимые события и… каким-то чудом, среди страха и угнетения при дворе, обрела ещё одну лучшую подругу. Человека, которого могло любить моё израненное сердце.
***
Бал проводился в тронном зале, потому что Осколки были слишком драгоценны, чтобы собирать их где-либо ещё, кроме этого, тщательно защищённого места. Это было исключительное событие — присутствовали лишь кандидаты и самые важные семьи каждого дома. Главы домов и Каллен сидели на возвышении рядом с королём Осриком, облачённые в самые роскошные наряды. Собравшиеся внизу сверкали не менее ярко: драгоценные камни переливались в волосах, на ушах, пальцах и ножнах декоративных мечей.
Я едва сдерживалась, чтобы не разинуть рот от восторга перед этим великолепием. Стеклянные шары, внутри которых танцевали пикси, парили над головами, а другие пикси исполняли в воздухе сложные фигуры, так что весь зал мерцал, словно пчелиный улей. Одурманивающие своей грацией сильфы и водные нимфы кружились среди жонглёров огнём. Даже серебряные стены подрагивали от магии, словно захваченные в плен радуги, отчаянно пытавшиеся вырваться на свободу.
Затем Осрик поднял руки — и зал исчез.
Мы оказались посреди цветущего луга, окружённые стрекотанием насекомых и щебетом птиц. Вдали высились заснеженные пики, а у моих ног склоняли свои тяжёлые головы благоухающие цветы. Ароматы кружили голову, а солнце согревало кожу мягким теплом.
Небо стремительно менялось — от рассветного золота к полуденной синеве, затем к багровым краскам заката и, наконец, к насыщенной черноте ночи. Я едва успела восхититься этим зрелищем, как взрывы цвета озарили тьму, рассыпаясь звёздным дождём. Каждому всполоху радостно восклицали, а падающие искры звенели, словно стеклянные капли.
