Она обернулась вокруг своей оси, но никакого позади себя не увидела. Тогда Помона разгребла руками лепестки, рассчитывая застать стайку проплывающих поющих рыб… и отпрянула от неожиданности: над самой поверхностью водной глади на нее пялились чьи-то пристальные глаза.
Как только ее обнаружили, малышка досадливо забила кулачками по воде. Это была совсем маленькая девочка, не старше четырех лет, насколько она могла судить, но характер явно созревал в ней куда быстрее тела. Помона растерянно огляделась по сторонам, не поможет ли кто ее успокоить, но вокруг становилось все больше детских лиц мальчиков и девочек вплоть до подросткового возраста. Они смеялись и показывали пальцами на надувшуюся девочку, у которой не вышло подобраться к странной лысой гостье незамеченной.
Помона обнаружила, что тоже смеется. Во внезапном приступе вдохновения, совсем как в дни, когда соседи оставляли ей на попечение своих детей на несколько часов, она тихо нырнула под воду и потянула девочку за ноги-ласты. А когда всплыла, та с визгом и смехом уже удирала прочь, и другие дети – от нее. Малышке удалось нагнать зазевавшегося мальчика и ущипнуть его. Бурча себе под нос те ругательства, которые он успел выучить за первую половину воспитания в лагере, поплыл догонять следующую жертву.
– Ты глянь, – позвала Ти-Цэ Ми-Кель. Самец как раз остановился перевести дыхание и позволил супруге забраться себе на спину. Она задала направление, куда хотела, чтобы он повернулся, пальцем. – Помона понравилась детям. Я переживала, что они будут ее бояться или обижать.
– Их любовь может быть еще опаснее, – ухмыльнулся Ти-Цэ и сочувственно поморщился, когда за Помоной вдогонку бросилась сразу дюжина мальцов. – У нее нет шансов. Они еще не образованные и не знают, что люди под водой в среднем могут продержаться лишь минуту.
– Пойдешь спасать? – Она положила голову ему на плечо.
– Да. Спасибо за понимание.
Ми-Кель со вздохом соскользнула с него и посторонилась.
– Та-а-ак. – Ти-Цэ вынырнул в самой гуще сражения и схватил за лодыжки двух мальчишек, которые обвили шею смеющейся, но явно обделенной кислородом Помоны. Он встряхнул их, чтобы те отпустили гостью, и поднял захлебывающихся смехом ребят над водой вверх тормашками. – Почему хулиганим? Где ваши манеры, господа?
– Отпустите! – крикнули они еще не сломавшимися голосами.
– Как скажете, – хищно улыбнулся им Ти-Цэ и зашвырнул обоих кубарем подальше в воду. Развернулся к детям, поставил мускулистые руки на пояс и сверкнул рядами белых острых зубов. – Ну как? Еще желающие хлебнуть воды будут?
Ребята бросились от нового противника во все стороны, но он оказался куда проворнее человеческой особи. Ти-Цэ зарычал, схватил за лодыжки еще двоих – мальчика и девочку, – и также зашвырнул подальше, на глубину.
– Вы в порядке? – перешел Ти-Цэ на человеческий и снова взял Помону на руки, чтобы ни один ребенок до нее не дотянулся. Он понес ее, разрумянившуюся и посвежевшую, к берегу.
– Еще бы! – Помона светилась. – Я даже представить не могла, что ваши дети – совсем как ребята из Пэчра.
– Сходство есть, только наши понахальнее будут. Но в целом…
–
Ти-Цэ будто налетел на невидимую стену. Он уставился на девчонку, которая в самом начале затеяла игру с Помоной.
–
Девочка тут же ретировалась, а Ти-Цэ продолжал смотреть ей вслед. Кожа на тех частях тела Помоны, которые сжимал йакит, побелела от его хватки.
– Ти-Цэ? – Женщина подняла на него глаза. – Что она сказала?
– Не важно, – ответил он. – Просто поблагодарила за игру.
***
Им едва удалось отвязаться от группы детей, которые засыпали Ти-Цэ и Ми-Кель вопросами о Помоне, о том, откуда она взялась, сколько здесь пробудет и о человеческой цивилизации в целом. Когда мальчики, на спинах которых были видны следы живо заживающих увечий, стали просить Ти-Цэ о возможности попрактиковаться с Помоной в человеческом языке, йакит понял, что пора уводить Посредника, пока ее совсем не утомили. Они пообещали прийти еще, пока Помона гостит в долине, и наконец выдвинулись обратно к мертвому древу, своему временному пристанищу.
Теперь, когда они отошли достаточно далеко от источника, их никто особо не тревожил: в долине было по-прежнему много охотников выжать из сезона спаривания все до последней капли, а по тропе, которая вела к загнившей аллее, и вовсе йакиты предпочитали не ходить. Похорошевшая после купания Ми-Кель парила над спутниками и описывала виражи. Ти-Цэ то и дело встряхивался, все больше и больше освобождаясь от влаги, и с удовольствием наблюдал за ее полетом.
Однако вскоре Помона заставила его оторвать взгляд от неба и украсившей его самки. Всю дорогу она шла с низко опущенной головой. Сам Ти-Цэ давно не чувствовал себя так хорошо, и был готов поклясться, что женщина тоже получила на источнике массу удовольствия. Но стоило ей обсохнуть на берегу, как она тесно закуталась в мантию и притихла.
