Элиот смущенно отвернулся. Ему странно было видеть сестру такой сентиментальной, но он ее понимал. Если бы сейчас здесь была Джулия, он повел бы себя точно так же.
Элиот задумался о том, где сейчас может быть Джулия. Он устремил взгляд на юг, надеясь, что она добралась до Лос-Анджелеса и что с ней все в порядке.
— Не мешкайте, — сказал дядя Генри. — Помните о ваших предыдущих успехах. Я знаю, что у вас все получится.
Элиот кивнул и забросил за спину рюкзак, предварительно проверив, на месте ли Леди Заря и фонарик.
Фиона оторвалась от Роберта и зашагала вперед. Элиот растерялся. Он в последний раз посмотрел на дядю Генри и Роберта. Роберт поднял вверх оба больших пальца. Элиот отвернулся и поспешил за сестрой.
— Эй! — прошептал он. — Подожди.
Фиона и не подумала остановиться. Наоборот, зашагала быстрее. Преодолев полосу песка, они оказались на глинистом дне высохшего озера.
— Мне бы не пришлось тебя дожидаться, — буркнула Фиона, — если бы ты не был такой partula turgida.
Этот термин Элиот знал. Partula turgida — так называлась маленькая, невероятно медленно ползающая улитка. Очень красивая, но, судя по всему, уже вымершая, может быть, как раз из-за своей медлительности. Неплохой намек.
Он был не в настроении, чтобы ответить сестре достойной «дразнилкой», поэтому спросил Фиону о том, что у него на самом деле было на уме.
— Как ты себя чувствуешь?
Фиона некоторое время шла вперед молча, потом ответила:
— Нормально, пожалуй. Просто внутри у меня как-то… странно. Трудно объяснить. Просто злюсь.
— На кого?
— Сама не знаю. — Фиона вздохнула. — На всех. На бабушку — за то, что она даже не удосужилась хоть раз показать, что любит нас. На Генри, Лючию и на весь Сенат за то, что они заставляют нас пройти через все это. На Луи. Я даже не знаю, жалеть его или злиться на него за то, что он так и не сказал нам, кто он на самом деле.
Что-то зашуршало в кустах.
Элиот вытащил из кармана рюкзака фонарик и включил.
Из-за куста выбежал кролик и исчез в темноте.
Элиот облегченно вздохнул и выключил фонарик, надеясь, что никто не заметил свет.
— Как ты думаешь, — спросила Фиона, — Луи все это время торчал в подворотне только для того, чтобы следить за нами? Тебе не кажется, что это как-то… ненормально?
— Я думаю, он о нас заботился. И в этом ничего ненормального нет.
Ему хотелось рассказать сестре о том, каким он увидел Луи вечером — преобразившимся, могущественным, — но он не знал, с чего начать, и ему казалось, что у него и его предполагаемого отца появилась какая-то общая тайна.
— Если он падший ангел, я уверен: он тот, кого называют Люцифером, — сказал Элиот. — Это одно из имен, которые я нашел в «Mythica Improbiba».
— Луи Пайпер, — прошептала Фиона. — Люцифер… Да, в этом что-то есть.
— Это одно из тринадцати названий кланов инферналов. Есть и другие: Левиафан, Асмодей, Вельзевул и Мефистофель. Возможно, это наши кузены.
— Звучит дико, — призналась Фиона. — Ты… — Она пару секунд беззвучно шевелила губами и наконец выговорила: — Это звучит ужасно глупо.
— Что именно?
— Ты себя богом чувствуешь? Или ангелом?
Они какое-то время шли молча. Элиот задумался над вопросом сестры.
Взошла луна и залила пустыню серебристым светом. Окрестности выглядели вполне мирно. Даже не верилось, что где-то поблизости находится военная база, напичканная всякими секретами. Что-то похожее Элиот ощущал, думая о своей жизни. Еще несколько дней назад она выглядела такой обычной, такой банальной, но оказалось, что в ней существуют ограды, охранники и минные поля, на которые можно было в любой момент напороться.
А что было бы, если бы дядя Генри их не разыскал? Тогда они с Фионой и дальше жили бы с бабушкой? Получали бы образование на дому, подрабатывали где-нибудь. А что потом?
— Нет, — признался он наконец. — Ничего такого я не чувствую.
— Значит, ты чувствуешь себя самым обычным, заурядным Элиотом Постом и ничуть не изменился?
— «Обычный» — это сильно сказано, — вздохнул Элиот. — Я знаю много чего из книг, но это не имеет никакого отношения к реальности. У меня нет друзей. Я бы с такой радостью пошел в школу, чтобы почувствовать то, что чувствуют все мои ровесники.
Вероятность нормальной жизни сейчас казалась астрономически далекой. Элиот представил, что они с Фионой шагают по поверхности Луны. Пожалуй, этот образ вполне адекватно передавал их связь с реальным миром.
— А ты как — в этом смысле?
— Я не знаю, что я должна ощущать, когда все, о чем мне говорили раньше, сплошное вранье. Наша бабушка — вправду наша бабушка? А Генри — действительно наш дядя? Наш отец, оказывается, жив, и он падший ангел, воплощение зла. Может быть, наша мать тоже жива? А я? Та ли я, кем всю жизнь себя считала?
— Даже то, что мы с тобой — брат и сестра, у тебя вызывает сомнения?
— Нет, в этом я уверена, — пробормотала Фиона. — Тут мне сильно не повезло. — Она резко остановилась. — Тсс. Слушай.
Элиот прислушался. По дну высохшего озера ехала большая тяжелая машина. Справа от них.
Затем он услышал шум другой машины — слева. И еще две ехали где-то вдалеке, прямо впереди.
