Утром ниссов уже нигде не было видно. Без происшествий корабль прошел через мели. и к вечеру они подошли к деревне, перед которой заканчивалась страна ниссов. Зарфо объяснил, что здесь корабль придется оставить и дальше предстоит ехать с караваном через пустыню и горы до самого Смарагаша, отдаленного еще на триста миль к югу. Ночью он собирался отправиться на берег в деревню, чтобы узнать, как можно уехать дальше.
Всю ночь он оставался на суше и вернулся на борт только утром с известием, что ему удалось обменять «Пибар» на первоклассные места в караване до Хамиль Зута.
Рейт размышлял. Триста миль. Это по двести секвинов за каждого, то есть, всего восемьсот. А корабль стоил, даже если его продать по дешевке, все десять тысяч. Он резко посмотрел на Зарфо.
— Ты еще помнишь свои неприятные ощущения в Кабасасе?
— Конечно, — ответил Зарфо- До сих пор я страдаю от несправедливости твоих упреков.
— Теперь последует новый упрек. Сколько ты хотел получить за корабль и сколько тебе за него пообещали? Зарфо с неприязнью посмотрел на него.
— Я хотел припасти приятную информацию на потом.
— Сколько?
— Три тысячи секвинов, — пробурчал Зарфо. — Ни больше, ни меньше. Страна здесь бедная, и я считаю, что цена подходящая.
— А где деньги? — спросил Рейт.
— Нам заплатят, когда мы сойдем с корабля.
— Когда отправляется караван?
— Скоро. Через день или два. Здесь есть подходящая гостиница. Мы можем ночь провести в ней.
— Хорошо. Тогда давай пойдем и возьмем деньги. К удивлению Рейта, в мешке, полученном Зарфо от хозяина, было ровно три тысячи секвинов, и Зарфо от гордости задрал нос. Рейту пришлось заказать в гостинице кружку пива, чтобы утопить в ней свое разочарование.
Тремя днями позже караван отправился в путь на юг — двенадцать моторизованных повозок, четыре из которых были снабжены песко излучателя ми. Дорога на Сарзаму пролегала по диким территориям, по оврагам и горам, по дну высохшего озера, вдоль горных цепей, мимо келевых лесов и черных камышей. Иногда показывались ниссы. но предпочитали оставаться на безопасном расстоянии. Вечером на третий день караван въехал в Хамиль Зут. Это был маленький городок, в котором стояло всего около сотни глиняных домиков и десятка кабаков.
Утром Зарфо нанял вьючных животных, оснастку и нескольких проводников, и они отправились в высокогорную страну локаров.
— Держите оружие наготове, — предупредил Зарфо- Это дикая местность, и вокруг часто шныряют дикие звери.
Тропа была крутой, а местами действительно дикой. Несколько раз они видели карйанов, поджарых серых хищников, они иногда самым настоящим образом ходили на двух ногах, а иногда и на всех шести. Один раз они заметили змееподобное пресмыкающееся с тигровой головой, которое как раз схватило какую-то тварь, и только поэтому они смогли беспрепятственно проехать мимо.
На третий день после отъезда из Хамиль Зута они добрались до Локары. огромной высокогорной равнины, и к концу дня перед ними возник Смарагаш. Зарфо обратился к Рейту:
— Мне кажется, и ты скоро это тоже поймешь, что это весьма щекотливое предприятие.
— Тут я с тобой полностью согласен.
— Здесь люди относятся к вонкам весьма неравнодушно, и чужестранец может легко вступить в контакт не с теми людьми. Поэтому, мне кажется, что будет намного лучше, если я сам буду подыскивать персонал.
— Я не возражаю. Только вопрос оплаты ты все-таки оставишь мне.
— Как считаешь нужным, — буркнул Зарфо.
Местность была красивой, плодородной, хорошо орошаемой и населенной множеством крестьян. Мужчины были покрашены, как и Зарфо, в черный цвет, либо татуированы, и у всех были белые гривы. В отличие от них, лица женщин были белыми, как мел, а волосы черными. У детей были, в зависимости от пола, белые или черные волосы, но кожа была одинакового грязного цвета.
Дорога проходила параллельно реке. вдоль которой росли величественные древние келевые деревья. По обе стороны от нее в садах стояли небольшие домики, утопающие в кустарниках и виноградниках. Зарфо вздохнул от переполнявших его чувств.
— Неутомимые работники возвращаются обратно домой, — сказал он. — Но где же мое состояние? Как я смогу купить себе домик над рекой"? Бедность вынуждает меня на странные поступки. Я привез сюда скупердяя с каменным сердцем, который получает удовольствие от того, что разрушает надежды старого доброго человека.
Рейт все это слышал, но ничего не ответил. Так они и въехали в Смарагаш.
Рейт сидел в салоне приземистой башни, которую он арендовал. Многие дома имели здесь круглые башни усеченной формы. Напротив него сидели пять беловолосых мужчин из Смарагаша — группа отобранная из двадцати первоначально предложенных Зарфо. Время приближалось к ужину, и снаружи кружились танцоры под музыку колокольчиков, барабанов и своеобразной гармошки.
Рейт объяснил свою программу настолько, насколько он мог на это решиться. То есть, рассказывал он очень мало.
