Жаркое солнце нещадно палит своими лучами чудесный, сказочный город Джавахир Абаль. Капризный калиф страны песчаных морей приобретает себе новую игрушку для забавы. Но игрушка не так уж и проста. Кто же кого проучит: калиф ли своего раба, или же раб капризного мальчишку, повелевающего всем в этом райском уголке?
========== Нового наложника калифу! ==========
Жаркое солнце раскинуло свои лучи над прекрасным городом Джавахир Абалем. Жемчужина золотого моря, цветущий оазис посреди пустыни — все волшебство роскошного востока воплотилось в этом городе, что распростерся на несколько километров на все четыре стороны света посреди огромной пустыни Изимрат.
Джавахир Абаль — драгоценная роза бескрайних песочных равнин — был семиярусным городом с журчащими фонтанами, благоухающими садами и огромными бассейнами. Маленький рай на земле. И богом этого рая являлся повелитель Амир, юный калиф, которому едва исполнилось шестнадцать. Совсем неожиданно умер его отец в возрасте всего лишь сорока лет. Ходили слухи, что он был отравлен, что против него плели заговор, что смерть его не была случайностью, но факт оставался фактом: предыдущий калиф умер почти во цвете лет, оставив юному неопытному наследнику управление небольшой, но процветающей страной.
Был новый калиф капризен, упрям и своенравен, но вместе с тем проницателен и умен. Совет, что был еще при его отце, пытался управлять юношей, навязывая ему свою волю и подсказывая, как ему управлять страной, но оказалось, что маленький принц — крепкий орешек, и раскусить его не так-то просто. Всем во дворце приходилось потакать его прихотям и капризам. Едва принц вступил в права своего наследия, как он подчинил себе все и всех. Распустив прежний гарем своего отца, состоявший из одних наложниц, Амир стал собирать под крышей своего дворца самых красивых мужчин, потому что оказался мужеложцем. Впрочем, народ, вздумавший было роптать по этому поводу, быстро замолчал после нескольких публичных казней особо рьяных ораторов, лезших в личную жизнь повелителя.
Подобное распутное поведение настроило против юного калифа многих людей, но разве своенравного Амира это волновало? Юноша был жесток и эгоистичен, когда дело касалось его личных интересов. Но, впрочем, и калифом за год своего правления он себя показал на удивление хорошим для столь юного возраста, и поэтому люди закрывали глаза на некоторые «дурные наклонности» калифа.
— Мне скучно, Надир, — произнес калиф, зевая и равнодушно разглядывая танцующих перед ним изящных юношей. — Это зрелище совсем не возбуждает. Разве я не просил тебя набирать в группу танцовщиков не таких стройных мальчиков?
— Просили, мой повелитель, но… — начал было Надир, высокий смуглокожий раб, склоняясь перед своим калифом, чтобы тот мог взять с золотого подноса очередную виноградинку.
Амир бросил на него раздраженный взгляд.
— Что ты снова мямлишь, Надир?! — Резко встав с кушетки с раскиданными на ней бархатными подушками, юноша задел поднос, и виноград рассыпался по земле. — Все надо делать самому, все!
— Мой господин… Повелитель! — Мужчина пал ниц, согнулся в рабском поклоне, вытянув перед собой руки и коснувшись лбом земли.
— Встань, глупый ты раб! — воскликнул Амир рассерженно. — Что ты вечно стелешься передо мной?
Юноша поджал губы и, с досадой махнув рукой, пошел прочь из сада. Надир вскочил, чтобы последовать за своим повелителем.
— Приготовь паланкин, бездарь! — рявкнул калиф. — Я желаю совершить прогулку на Нижний Рынок. Немедленно!
— Да, господин!
Надир наконец исчез, перестав мозолить юному калифу глаза своим раболепием и услужливостью. Как собачка! А ведь такой взрослый мужчина, с красивым телосложением, да и на лицо хорош… Когда Амир покупал его, то надеялся, что хотя бы в нем найдет то, что ему нужно. Все, абсолютно все во дворце пресмыкались перед ним, ведь он был калифом. Лживо, фальшиво, слащаво, толкая медоточивые речи, а за спиной пряча кинжал! Амир предпочел бы, чтобы эти гнусные шакалы высказали ему все в лицо. А глупые рабы? Наложники? Вечно стремятся угодить, чтобы получить награду!
Ах, как же все это надоело! Амир был калифом, ответственным за целую страну, но иногда все ужасно утомляло его, и тогда он вспоминал, что ему всего лишь семнадцать лет, и так хотелось снять с себя тяжелые белые одежды, эту ужасную тиару — символ его власти, что так давил на голову, — а вместе с ними и ответственность. И очутиться в сильных надежных объятиях того, кто смог бы его защитить, и с кем не страшно было бы встретить следующее утро. Утро, которое обычно не приносило ему ничего хорошего — только новые заговоры, скверные сплетни и другие малоприятные атрибуты правления, сопровождающие каждого властителя. Да, он предпочитал стройному и изящному женскому телу с сочными налитыми грудями крепкое мужское — с твердыми мускулами и горячим членом. Он любил быть снизу, извиваясь в объятиях сильного мужчины, ведь пассивная роль доставляла ему столько удовольствия! И какое кому дело до того, с кем предпочитает делить чудесные восхитительные жаркие ночи Востока калиф?
Глупые запреты, ограничения — это несказанно бесило. Он Калиф! Калиф! Ему подвластно все, и запреты не для него.
Так думал юный Амир, накидывая поверх своих царственных одежд белый бурнус. Закрыв лицо тканью, чтобы никто его не узнал, юноша спустился по ступенькам дворца на задний двор, где уже ждал паланкин.
