– Вы ожидаете приёма к психологу? – спросила я её.
– Нет. Я в другой кабинет. Только я без записи.
– Тогда пройдёмте. Вероятно, вы ко мне, – предложила я пройти в кабинет.
– Хорошо, я сейчас. Вы идите.
Девушка, видно ещё не совсем решила надо ли ей откровенничать с посторонним человеком.
***
Я села в кресло, дав возможность посетительнице самой сделать свой выбор. Через пару минут в дверь кабинета тихо постучали. Я пригласила девушку сесть напротив меня и выпить горячего чая. Её губы были синими, как от холода. Она ёжилась и сжимала пальцы, стараясь согреть их о горячую чашку с чаем.
Позже я поняла, почему её губы были синими. Да и дрожала она совсем не от холода.
– Я не знаю, как мне жить дальше, – еле шевеля губами, произнесла девушка и опять замкнулась в себе на несколько минут.
У миловидной, лет двадцати посетительницы тонкие длинные пальцы не находили себе места, постоянно то сжимались с напряжением в кулаки, то обхватывали ещё горячую чашку.
– Меня изнасиловал один человек, – наконец тихо произнесла она и подняла на меня большие, наполненные слезами глаза, – а теперь, мне кажется, что я беременна.
Я растерялась, не зная, что ей ответить. Такого поворота я не ожидала. Понятно, что это не мой случай. Но не отсылать же её к Ланке. Скорее всего, она ей и не нужна. Ланка болтушка. Замучаешься её советы выслушивать. Но в этот момент, я поняла, как сейчас мне не хватает именно её образования психолога. Как помочь совсем ещё девочке? Наверное, она студентка? Я робко решила нарушить своё молчание. Тем боле, что никакого договора мы с ней не заключали, и это конечно моя оплошность. Я открыла паку с распечаткой договора, но она, увидев это, нахмурив брови, приподнялась с кресла.
– Хорошо, хорошо, я поняла. Когда это произошло?
– В конце лета. Если вы о сроке, то… я была у платного гинеколога, у меня уже семь, восемь недель.
– Вы обратились в полицию? – спросила я её.
– Нет, у меня нет свидетелей, поэтому заявление не примут. То есть свидетель есть, его соседка видела, как я входила в его квартиру, но она если и могла слышать что-то, то только музыку и мой смех. А раз так, значит, ничего такого со мной не могло произойти. И что она и полиция могут сказать? Что возможно и произошло что-то, но по моей воле, ведь я смеялась, – девушка немного успокоилась и теперь говорила как-то отстранённо, глядя в сторону мимо меня. Словно убеждала не меня, а себя.
– А над чем вы смеялись? Вы же не могли смеяться всё время, которое находились у него? И тем более, когда он вас насиловал?
– Когда он меня насиловал, я уже была совершенно без сил в полуобморочном состоянии.
– Он вас под музыку бил?
– Понимаете, он меня… щекотал, – она подняла на меня полные слёз глаза, – а я боюсь щекотки, – ещё тише и ещё спокойнее сказала она.
– Что? Что он делал? Щекотал?
– Вот и вы не верите. А я от этого постоянного смеха потеряла сознание.
– Почему это я не верю? Очень даже верю. Просто, что это за пытки такие средневековые? Что это за инквизитор такой?
– Вы меня сейчас успокаиваете? Кто может такому поверить? Представляете, я прихожу в полицию и говорю, что меня изнасиловали с улыбкой на устах, под мой жизнерадостный смех – укоряюще сказала она и странно на меня посмотрела, – а как мне жить после этого? Когда я очнулась, он показал мне кассету с видео, и сказал, что ещё фото будут. Гадостные фото. Он сказал, что если я пойду в полицию, он распространит их в институте.
– Подождите, он распространит, значит и себя выдаст?
– На видео, всё снято так, как будто я не сопротивлялась ему.
– Он, что с вами учится? – спросила я, похвалив себя за интуицию.
– Нет, – резко ответила она, – не совсем… – немного запнувшись, сказала она.
– Преподаёт?
– Можно и так сказать, – как-то неуверенно говорила она.
– Как вас зовут?
– Мария, – сразу ответила девушка и как бы очнулась от своего поспешного ответа.
– Значит, настоящее имя назвала, раз всполошилась, – подумала я, – и решила её разговорить, – Маша, в каком институте вы учитесь?
– Не важно, – ответила Мария, – в полиции никто этому не поверит, а вам это знать не к чему. Спасибо, что выслушали, мне было необходимо с кем-то поделиться. Я понимаю, что зря, – Мария прервала свой рассказ.
Я хотела успокоить девушку, но она не стала меня слушать. Она словно ушла вся в себя. Я спрашивала, где она живёт, просила назвать хотя бы имя негодяя. Я предлагала ей помощь.
– Давай пойдём вместе в полицию. Я докажу им, что с помощью щекотки…
Девушка встала и всё с тем же стеклянным взглядом пошла к выходу.
– Подождите, давайте вместе, я помогу вам, хотя бы позвольте проводить вас к дому, – я вышла вместе с ней из подъезда.
Но она, не сказав ничего мне в ответ, быстро ушла прочь. Я вернулась, схватила пальто и выбежала с намерением осторожно проследить за ней. Но опоздала. Её уже нигде не было видно.
Я была в шоке от услышанного.
– Понимаешь, она в таком состоянии может всё что угодно сделать с собой, – поделилась я с Ланой.
– А может, всё не так было, как она рассказала. Как это защекотать до потери сознания? – сомневалась подруга.
