— Сережа всех отправил Алю разыскивать, — пояснила тетя, — он никогда на меня не сердился, даже голоса не повышал, а тут как с цепи сорвался.
— Мне кажется, — я разлила по чашкам горячую коричневую жидкость, — Але самое место в психушке.
— Тише, тише, — испуганно зашептала тетя, — Сережа об этом и слышать не хочет.
— Сережа может и не слушать, но и разум Але вернуть он вряд ли сможет.
— То же самое говорит ее врач, — возник в дверях Сергей Владимирович, — но пока я жив, этого не будет.
— Еще парочка таких вечеров, и вам недолго оставаться в живых.
— Вика! — в ужасе закричала тетя.
— Ничего, Вера, — успокоил ее Сергей Владимирович, — она права, — и, обращаясь ко мне: — Я очень виноват перед Алей, заботиться о ней — мой долг.
— Замечательно, — я встала из-за стола, — просто замечательно. Вы думаете о своей вине и о своем долге, но почему бы, для разнообразия, не подумать о других людях — моей тете, например, или… — Я осеклась, пораженная внезапной догадкой. Нет, этого не может быть. Невозможно и представить, чтобы Сергей Владимирович, — я окинула взглядом его представительную фигуру, — был замешан в смерти девочек. Но на всякий случай лучше держаться подальше и от этого дома, и от его обитателей. «Бедная тетя», — мысленно вздохнула я — в который раз! — и направилась к двери.
— Аля просила вас подняться к ней, — слова Сергея Владимировича ударили в спину.
Я не остановилась, не оглянулась, ничего не ответила. Но на третий этаж поднялась. Ни одна лампочка в Алиной комнате не горела. В раздернутые шторы нагло ввалилась луна. Аля стояла у окна, спиной к двери. Она оглянулась и поманила меня рукой. Я подошла и стала рядом.
— Красивая луна, — сказала я, чтобы что-нибудь сказать. Луна и вправду была хороша. Круглая, желтая и низкая. И занимала пол-окна, словно кто-то третий находился в комнате. Аля молчала. Время от времени ее губы шевелились, но ее шепот предназначался не мне. Я замолчала и тоже стала смотреть на луну — надо же чем-то заняться. Луна смотрела на меня. И от этого взгляда становилось неуютно. Казалось, она все обо мне знает и ей на меня наплевать. Была в этом какая-то несправедливость, какое-то неравенство. Ведь невозможно все знать о человеке и не испытывать к нему никаких чувств. Между людьми, во всяком случае, так не принято. Похоже, безумие передается, как грипп.
— Подожди еще немного, — сказала вдруг Аля, — совсем немного, несколько дней.
Только я открыла рот, чтобы спросить, чего мне, собственно говоря, ждать, как услышала чей-то глубокий грудной голос:
— Я устал ждать.
Я вздрогнула. Кроме меня, Али и луны, в комнате никого не было, однако я явственно ощущала еще чье-то присутствие, осторожно покосилась на Алю — она тоже слышала? В неверном свете луны ее лицо выглядело грустным, а глаза — совсем бездонными. Она не испугалась. Наверное, это у меня глюки. Но тут Аля открыла рот и ответила голосу:
— Я не могу оставить его без присмотра.
— Ты обещала, — ответ прозвучал слабо.
Я машинально подняла руку, чтобы перекреститься, но поняла: это Аля разговаривает сама с собой.
— Я выполню свое обещание, — Алин настоящий голос дрожал от слез. А вот и слезы блеснули в лунном свете.
— Я тебе не верю, — ответил другой голос, — я ухожу, — голос донесся издалека, — ты должна выбрать.
— Нет, — Аля рванулась к окну, наткнулась на стекло и принялась страстно его целовать.
Ну надо же, сначала облизывает окна у Виктора, потом — у себя в комнате. Я чувствовала себя неловко. А она, не обращая на меня внимания, продолжала гладить и целовать стекло. Наконец она остановилась и обернулась ко мне.
— Улетел, — так сообщают о разлуке с любимым.
— Мужчины, — тоном разочарованной опытности протянула я.
— Он хороший, — вступилась Аля, — просто он ревнует.
— Честно говоря, я бы на его месте тоже ревновала, — я уже плохо соображала, кто из нас двоих сошел с ума.
— Он не верит, что я люблю его, — вздохнула Аля, — теперь улетел. Будет всю ночь один гулять, — Аля показала на луну, — там сейчас сады цветут, — ее глаза отражали лунный свет, будто озера.
— Нехорошо с его стороны гулять по цветущим садам, а тебя оставлять здесь.
— Это потому, что у меня нет крыльев, — объяснила Аля. — Когда я окончательно переселюсь на Луну, у меня тоже будут крылья, и мы везде будем летать вместе, — Аля смущенно опустила глаза. Лунный свет погас.
— Я бы на твоем месте не мучила его, — я осторожно погладила Алю по руке. — Представь, что он подумал о твоем сегодняшнем визите к Виктору.
Аля вздрогнула, сжала руки и начала нервно расхаживать по комнате.
— Ах, ну почему он не хочет понять, что Виктор — слабый, и, если я улечу, его некому будет защищать.
— А может, я смогу тебе помочь?
Аля кинулась ко мне. Она целовала меня с не меньшим жаром, чем оконное стекло. Я позволила себя обслюнявить, с трудом поборов искушение достать носовой платок.
— Ты хорошая, хорошая! — восклицала Аля в перерывах между поцелуями. Она обняла меня, дрожа всем телом. — Ты слышишь? — крикнула она в сторону окна. — Я теперь свободна и в следующий раз улечу с тобой.
