Вот сейчас было приятно. Пусть с опозданием и как бы между делом, но всё же. В словах Карфакса чувствовалась искренность. Одичал немного за триста лет, вот и чудил, а так человек он хороший.
— И где же сейчас шар берёт магию?
— В тебе. Ты тоже колдун, Мередит. Колдунья.
Сердце почти остановилось. Я в ужасе смотрела на Карфакса и никак не могла поверить в услышанное. Какой-то бред.
— Не может быть. Я же никогда. Ни единого раза вот так пальцами, как вы, окон не открывала. Да мои родители — обычные люди…
— Значит, необычные. Все колдуны — выходцы из знатных родов не потому что только у их наследников проявлялся дар, а потому что в древности люди с даром и стали первой знатью. Кто теперь остался? Из живых, наверное, один я, но уверенности в этом нет, а потомков много. Вот согрешила какая-то из твоих бабушек с лордом…
— Не смейте так говорить о моих бабушках! — взвилась я. — Они все — порядочные женщины!
— Пусть так, — не стал спорить колдун. — Значит, прадедушка был младшим сыном обнищавшего лорда. Без толку гадать. Шар чувствует в тебе магию и через неё возвращает мне силу. Попросту ворует, приумножает и выдаёт обратно уже обоим. Потому я и испугался, что ты тоже помолодеешь до младенца. Не хотелось бы. Я к тебе привык.
— А сейчас не страшно? — с подозрением спросила я.
— Нет, — усмехнулся он. — Это же была шутка, Мередит.
Что-то мне по-прежнему не смешно. Чёрт с ним, с младенчеством, как поверить, что я — колдунья? Сделать что-нибудь? Наколдовать?
— А я смогу окна открывать?
— Попробуй, — махнул рукой Карфакс и откинулся на спинку стула.
Так, ладно. «Момент истины», как пафосно изрекал дедушка, отправляясь «до ветру». Нужно в точности повторить то, что делал колдун. Сложить пальцы щепотью, посмотреть на раму и щёлкнуть.
— Раз, — прошептала я, чувствуя себя глупо. Искры на пальцах не появилось, рама не шелохнулась. — Мимо.
— А ты заклинание произносила? — коварно улыбнулся Карфакс. — Бездна с ним «вслух», хотя бы мысленно?
Прилетел щелчок по носу, ага. Я сконфужено разгладила передник и буркнула в ответ:
— Нет.
Я же ничего не знаю. Он опять надо мной издевался!
— Нужно учиться, Мери, — вздохнул колдун. — У тебя есть дар, но он бесполезен без знаний. Сегодня же возьмёшься за книги.
— Только с делами закончу. Колдовской огород после наших бесед совершенно точно нуждается в прополке.
— Хорошо. И на рынок сходи. Я дам тебе больше денег, чем обычно. Устроим пир.
О, какая щедрость! Неужели, наконец-то, получится досыта наесться? Или по меркам обнищавшего колдуна «Пир» — всего лишь дополнительный кусочек чёрствого хлеба? Я выставила вперед руки, ожидая, когда в них посыплется золото, но Карфакс снял с пояса кошелёк и дал мне пять монет. Да уж. Больше, чем обычно, ага. На одну моменту.
«Скупердяй» — мысленно обругала его я и, поклонившись, вышла из гостиной.
Любопытство жгло проверить огород. Я думала, что во дворе сражу же попаду в непроходимую чащу, но из-за башни всего лишь показался побег гороха. Мда. И это после двух песен и содержательной беседы. Сколько же лет нам придётся возвращать Карфаксу силу? Кто бы ни охотился за шаром, он прибудет в замок намного раньше, чем колдун сможет дать отпор.
«А ты? — тоненько пискнул внутренний голосок. — Мери, ты ведь теперь колдунья».
Ага, ведунья-неумеха. Лекарка-калекарка. В смысле калечить буду, а не лечить. Засуху вызывать вместо дождя и губить посевы. Эдак и до восстания в деревне дело дойдёт. Староста соберёт народ, вооружит их вилами и отправит в атаку на замок. Не о такой жизни я мечтала, ой, совсем не о такой.
Непролазные дебри за башней всё-таки нашлись. Стебли гороха собрали покрывало в комок, туго его перемотали и подняли над моей головой. А уж какие там висели стручки.
— Однако! — с громким свистом сказала я, потянулась к гигантскому гороху.
Две моих ноги сложить — и то будет мало. Знатный стручок! Королевский. Надеяться не стоило, что смогу оторвать его голыми руками. Ножи тоже не годились. Я взяла топор, растянула стебель по земле и от души рубанула. Остро запахло свежескошенной травой. Стручок отделился, а вскрывать его всё равно пришлось долго. Пальцы болели, как я кромсала ножом толстенную кожуру. Горошины внутри выросли до размера маленькой капусты.
— Вот вам и пир, господин колдун. Ораву детей прокормить можно.
Горошину я решила попробовать. И очень расстроилась, когда лезвие ножа с трудом в неё воткнулось. Ну да, перезревший горох твердел, а потом усыхал. Прям до слёз обидно. А если её сварить? Купить на все деньги Карфакса новый котелок и кипятить до утра? Получится позавтракать? Эх, вряд ли.
С досады я надавила на нож, и горошина треснула, как арбуз. Я чуть из рук её не выронила. Резанула глубже, а изнутри посыпался самый настоящий горох. Крупный, зелёный, ароматный. Кто ж его туда засунул? Он таким вырос? Невероятно. Вместо шести горошин в стручке получилось шесть кульков отборного гороха!
— Ай, да шар! — вскрикнула я и от восторга закружилась на месте. — Ну придумал. Ну молодец!
