Приплыли! Сели в дырявую лодку и утонули у берега.
— Какая забота, — съязвила я. — Книг у него дома нет.
— Повежливее, Мери, — нахмурился отец. — Зачем грубишь? Разве так я тебя воспитывал?
Ответить мне было нечего. До зубовного скрежета уже хотелось развернуться и уйти в замок. Отец с матерью нашли мне жениха, облагодетельствовали старшую дочь. И рассчитали всё верно. Против собственной невестки Клара ни одну сплетню не даст распространить.
— Как уговорили-то? Клару. Горы золота в сундуках под приданое наобещали?
— Да знаю я, что семья у вас бедная, — махнул рукой Людвиг. — Ни медяшки за душой. Зато люди хорошие, честные. Я ж не жадный, Мери, я не ради золота тебя беру. Хозяйство у меня большое. Три тыщи курей. Почитай, весь город у меня закупается. Так развернулся, что в люди вышел, а детей нет. Тридцать скоро, всё бобылём хожу. Мать уж кого только не приводила. Чернявых, белявых, рыжих, стройных, толстых, но ни одна сердце не тронула. Ты там сидишь с тех пор, как мы на ярмарке погуляли. Да, мать была против, я уговорил. В ногах валялся, что никого, кроме старшей дочери Оливера и Хельги не хочу. Чуть не разругался с ней в пух. И вот к отцу твоему пошёл. Выходи за меня.
Он неуклюже повёл плечами и подошёл ко мне. Здоровый, как бык, белобрысый, туповатый и с такими мыслями, что учить девушку читать — только портить. И на ярмарке ведь один танец станцевали. Я в толпе стояла, он в толпе. А поди ж ты, запомнил. «Ни одна сердце не тронула, ты там сидишь».
— Извини, — ответила я. — Уж очень книги люблю, не пойду за тебя.
Нико прыснул со смеху, получил подзатыльник от отца и всё равно улыбался. Людвиг сердито засопел. Был бы в руках стальной прут, погнул бы, как соломину. Ах, какая я невоспитанная! Отказать посмела. И кому? Первому парню на деревне!
— А ты не торопись, Мери, — тихо сказал отец, — подумай. Крепкие семьи долго строятся. Тебе повезло. Муж тебя уже любит. Поживёте вместе, ты смиришься, привыкнешь. Оценишь его потом по достоинству. Мы ж с твоей матерью тоже не сразу душа в душу были, а сейчас как хорошо.
Я вздохнула, посмотрев в небо. Как ещё говорить? Какие слова взять? У Карфакса одолжить из умных книжек? Нет, Людвиг тогда совсем ничего не поймёт. Наконец, я сдалась и мысленно позвала колдуна. Бель говорила, мы все через магию шара-артефакта связаны. Раз уж видеть можем, кто по замку где ходит, то и слышать должны. Чувствовать. Слышать только через зелье «три капли на ведро». Хоть бы Карфакс догадался его использовать. Но, с другой стороны, зачем ему? Хозяин замка, подслушивать не с руки. В любой момент выйти может.
— Нет, отец. Я буду думать год или два, ответ останется прежним. Я не пойду замуж за Людвига. Вообще ни за кого не пойду. Поздно уже, старая. К рождению детей не пригодная.
— Глупости говоришь, — припечатал жених и кулаком в воздухе рубанул. — Ладная ты вся, крепкая. Здоровая. Такие, как ты, рожают одного за другим круглый год. Мама твоя опять же не бездетная. С чего тебе быть?
«Да хотя бы с того, что я — не она», — крутилось в мыслях, но возражать вслух уже не хотелось. Людвиг не отступится. Он, наверное, успел десяток бочек вина на свадьбу купить, сотне цыплят голову отрубил, а тут я со своим «нет». Кому оно нужно? Родители по рукам ударили и всё. Нормальной невесте положено молча достать из сундука свадебное платье матери, подогнать по своей фигуре и ждать самого радостного дня в её жизни.
— Мери, — позвал отец, взял меня за локоть и потянул в сторону от жениха. — Ну чего ты? Лучше мужа не найти. Верный, надёжный, с руками и головой. Мы с матерью хотя бы за тебя будем спокойны. Дочь вырастили и в люди вывели. Дался тебе этот замок с колдуном-каторжником? Плюнь, разотри и забудь. С Людвигом как за каменной стеной будешь. В тепле, сытости и достатке. Мери, мы любим тебя и хотим, чтобы ты была счастлива.
Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Родители перестали меня понимать, потому что я стала другой. Они любили прежнюю Мери. Для неё отец согласился породниться с противной Кларой. Ради неё он спорил с самим лордом и колдуном. За неё боялся больше, чем за свою жизнь. Но той Мери больше нет.
— Прости, папа, — я взяла его за руку. — Я правда не могу выйти замуж за Людвига и уйти из замка. Уже не могу, прости...
Шар не отпустит. Проснувшаяся магия не позволит деревенской девушке стать прежней. Поздно. Я — другая. Не такая, как они все, и это навсегда.
— Мери, — отец выдернул руки из моих ладоней и снова вцепился в мой локоть. Сжал его так, что в глазах потемнело. — Ты с ума сошла? Я же просил, я предупреждал! Как ты могла… Ты всё-таки стала подстилкой колдуна?
Я отшатнулась, но не смогла вырваться. Отец смотрел с ненавистью. За мгновение самый родной и близкий человек превратился в того, кто готов убить.
— Отвечай! Ты опозорена? Моя дочь забыла всё, чему её учили и легла под лорда? Дрянь!
Он замахнулся, чтобы ударить. От страха я зажмурилась и попыталась закрыть голову. Оплеуха прилетела звонкая. Как в детстве. Но сейчас отец бил с яростью, со всей силы. Я едва удержалась на ногах, а потом прилетела вторая.
