– Дорхес, та горничная, которую убили первой, – я нахмурила брови. – Уже с ней у вас возникли проблемы на посмертном допросе. Вот только если блоки, касающиеся Береники и обстоятельств ее смерти, объяснялись клятвами, которые со слуг стребовал ваш отец, то вот с Дорхес это объяснение немного трещит по швам. Она начала работать у вас гораздо позже убийства Береники. Да и ее призрак почему-то увидела в вашем окне буквально за несколько дней до того, как ее саму прикончили, о чем она сболтнула Агате. Вот только сама Агата, как выяснилось, не имела к шпиону-убийце никакого отношения. А значит, убийца узнал о том, что она видела призрака в вашем окне, вероятно не от Агаты Харпер. Тогда вопрос: откуда? И главное, ПОЧЕМУ то, что она увидела Беренику, стало поводом ее убивать? Более того, так же острым остается вопрос: «Почему Дорхес вообще увидела Беренику?». Ведь за все десять лет, что это проклятие активно, кроме вас, меня, собственно Дорхес, и еще возможно вашего отца… этого призрака вроде как никто другой и не видел. Ну разве что еще ее могла видеть Агата до того, как ее убили, и то не факт. Слишком многое не сходится.
– Твоя правда, – покачал головой некромант. – И если все это так, если шпион Холлера в самом деле маг, то вопросов по делу прибавляется. Равно так же, как и проблем.
– Поэтому завтра, когда вы протрезвеете, предлагаю с самого утра всем этим заняться, – строго напомнила я. – Тем более что нанятые вами заклинатели тоже должны в скором времени хоть до чего-нибудь, а додуматься после тех новых сведений, что мы им предоставили.
– Что да то да. День, отведенный для себя ради того, чтобы пораскисать, закончился. Так что нужно собираться и действовать дальше. Да что там, мне в самом деле не стоило выделять на свои «раскисания» целый день…
– Ну, если по-честному, то вы, все же, заслужили на этот день, – вздохнула я, покачав головой. – После всего, что дух вашего отца рассказал на посмертном допросе, недолго и вовсе поехать крышей. И то, что вы до сих пор в ясном уме, просто денек провели наедине с бутылкой виски – уже немалое достижение, без шуток. Нет ничего постыдного в том, чтобы иметь чувства, мой лорд.
– Мой отец, похоже, считал иначе, – нервно хохотнул он. – Настолько, что кувыркался с невестой, которую я любил, а потом еще и одарил меня проклятием, чтобы отвести его от себя, когда собственное заклинание накрыло его откатом.
– Ваш отец, уж простите, напоминает мне какого-то психованного социопата, которого не стоит брать в пример даже при отсутствии других вариантов, – подметила я. – Хотя в этом плане у нас с вами даже есть нечто общее. Мой-не-совсем-мой папаша тоже был настолько добрейшей души человеком, что не моргнув глазом расплатился за услугу собственной дочерью, еще и с психом, который собирался насильно сделать из этой его дочери свою любовницу.
– Что да то да. И знаешь… именно поэтому, похоже, отец так возненавидел мою мать, – мрачно проговорил молодой лорд. – Я ее почти не помню… но то, что помню, в корне отличается от того, что из себя представлял мой чокнутый отец.
– Что с ней случилось? – осторожно спросила я.
– Неизвестно, – печально вздохнул некромант. – Она пропала без вести, когда я был еще совсем ребенком. Ее искали по всей округе, но так и не нашли. Вроде как в наше поместье даже приезжали королевские констебли, чтобы расследовать ее исчезновение, и похоже проверить, не замешан ли в этом отец, который как раз в тот период окончательно поехал крышей. Вот только уехали, не найдя ни матери, ни даже отцовского кота.
– Кота? – немного удивилась я.
– Да, в тот же день пропал и наш черный кот. Второй из них – точно такой же, как и первый, только с белым пятном на груди.
– А что с первым-то случилось? – я еще больше запуталась.
Однако следующие слова лорда вогнали меня в шок:
– Отец его повесил.
– Повесил?! – закашлялась я, поперхнувшись собственной слюной.
– Да, представь себе, каким он был добрейшей души человеком: за несколько лет до того, как выдрать в наказание за измену живьем зубы невесте своего сына, с которой долгое время спал… он еще и кота повесил, – проскрипел зубами мужчина. – Насколько я помню, тот первый кот безумно любил отца и всюду ходил за ним. Примерно до того момента, как отец, напившись, сбрендил и выколол ему глаз ножом.
– Что-что он сделал? – я еще больше выкатила глаза.
