Когда всё наперекосяк и хочется напиться, рядом может оказаться очень странный разговорчивый человек. А к добру или горю, сразу и не разберёшь.
– Тыц-тыц-тыц-Тыгыдыц-дыц-дыц. Чего сидишь?
– А что, бежать?
– Наливай! Москау коллинг! Давай, за нас и за спецназ! Пха-а! С огоньком залетела.
– Ты из спецназа что ли?
– А то! Я, брат, по всем горячим точкам! Вот этими руками! Сколько наших полегло, эх! Давай, не чокаясь! Ф-фух бр-р. Э! Э! Уважаемый! Давай нам ещё водочки. Поллитрульку, хватит пока.
– Вам разлить?
– Сами справимся! Иди, иди, надо будет позовём. Прикинь, уши греет. Давай. О-о-о чего-то ты слабо, почему не допил?
– Слушай, чего-то тяжело пошла.
– Э! Э! Пацан, сюда быстро! Сюда быстро, я сказал.
– Что-то ещё желаете?
– Желаю! Ик! Мой друг сказал, что ты нам шмурдяк принес.
– Не говорил я тако…
– Т-с-с! Ну, и что мы с этим будем делать.
– Извините, но это невозможно.
– Да? Ты хочешь сказать, что мы врем?
– Я…
– Ты хочешь сказать, что я, боевой офицер, вру?
– Одну минуточку, я позову администратора.
– Зачем ты так?!
– Все нормально.
– Блин, ну на хрена?!
– Т-с-с! Ну и где же администратор?
– От лица нашего кафе я приношу извинения, администратор сказал, что за предыдущую бутылку платить не надо, и эта будет за счёт заведения.
– Ай, молодцы, как ловко выкручиваетесь.
– Вы принимаете наши извинения?
– Ладно живите! Видел? Фьить! Лалайлай! Фьить! Лалайлай-ла-лалай! Эх, песни моей молодости. Учись, студент, а то так и будешь ключи подавать!
– Неудобно как-то.
– Наливай. Давай нашу. Ой, мама, смотри, что-то падает, похожее на одуванчики? Женщина улыбается: Это, сынок, десантники…
– Я не служил.
– Ну и что? Ты – мужик, защитник, значит в душе десантник.
– Ты говорил из спецназа…
– Спецназ ВДВ! Ты что, мне не веришь?! Думаешь, я вру? Смотри!
– Да блин, верю.
– Смотри!
– Посмотрел, верю, надень рубашку.
– Так-то! Давай выпьем!
– Не слишком частим?
– Вот скажи честно. Ты зачем сюда пришел?
– Я? Тпрррру… Напиться
– А чего?
– Да что-то всё через жопу последнее время. И дома, и на работе. Так накопилось, что подумал: если не выпью, меня в клочки разнесёт.
– Понимаю… Знаешь, что я тебе скажу? Тебе адски повезло. Знаешь, кто я?
– Десантник из спецназа… Наоборот…
– Я – бог запоя! Как бог запоя, повелеваю тебе сегодня напиться в говно! В слюни! В мясо! Вперёд, смертный, выполняй мою божественную волю.
– В смысле?
– Шканцы провисли! Наливай, чего сидишь? Давай, по традиции: третья – за тех, кто в море, стоя. Х-ха! До дна! До дна! Ты чего филонишь? Ты знаешь, что водка в бокале после третьего тоста – это слёзы жены, не дождавшейся моряка? А ну быстро! Светит над тобо-ой звезда разлуки-и. Не, давай лучше нашу. Гуляет красо-отка, подводная ло-одка…
– Ты подводник, что ли?
– Да, братан. Видишь? Радиация в автономках плешь проела. Двенадцать лет на балтфлоте, так-то. Это тебе не на гражданке баб тискать.
– Постой. Ты ж говорил, что десантник.
– Десантник.
– И подводник.
– И подводник. Нас, братишка, не спрашивают. Куда Родина послала, там и служим. А-а-а, ты мне не веришь? Сейчас, подожди, покажу.
– Не надо!
– Смотри!
– Да блин, надень рубашку!
– Видишь? Североморск, 2008. Видишь?
– Североморск – это вроде северный…
– Бункеровались мы там. Бун-ке-ро-вались.
– В смысле?
– Груди отвисли! А, что тебе, шпаку гражданскому, объяснять! Наливай! Третий тост – за отсутствующих здесь дам. Гусары пьют стоя! Бр-ры-ы-ы!
– Пу-ух. Четвёртый.
– Чего?
– Четвёртый тост, говорю. Третий был за тех, кто в море.
– Какое море? Всё? Сатурну больше не наливать? Слышь, расскажи, что у тебя дома за блудняк.
– Да всё у меня норм.
– Не финти. Было б норм, с женой бы сейчас кувыркался, а не передо мной сопли размазывал.
– Ничё я не размазываю.
– Давай, рассказывай. Может, посоветую чего. В советах я – бог.
– Ты ж в запоях бог.
– Одного без другого не бывает. Ну так чё там, чё там? Не удовлетворяешь?
– Всё я удовлетро… вряю. Не буду я с тобой это обсуждать.
– А зря, а зря, друзья, они для того и нужны, чтобы выговориться, груз с души снять.
– Я даже не знаю, как тебя зовут, ты ко мне час назад подсел.
– Знаешь… Вот говорю с тобой, и чувство, как будто мы много-много лет знакомы. Скажи, что у тебя такое же чувство? Ну скажи! Ну скажи! Ну скажи!
– Да не бей ты меня, блин!
– Всё, наливай. Второй тост – за дружбу.
– Пятый уже!
– Ты что, считаешь? Давай, до дна! Вс-с-с… Хо! Хорошо пошла. Вот я сразу понял, что ты себе на уме! Такой вроде сидишь: общительный, разговорчивый, в друзья набиваешься, а что там у тебя в черепушке варится, какая отрава? Кто знает, а? Я, брат, в людях разбираюсь. Я их насквозь вижу! Когда ко мне в отряд приходит молодой пожарный…
– Стоп! Ты ж подводник, вроде?
– Жизнь, брат, такая штука, она нашими желаниями слабо интересуется.
– В смысле?
– Шланги закисли! Я как с флота уволился на гражданку, так мне тоскливо стало, так грустно, что я пошёл и завербовался в МЧС. Огнеборец я. Подожди, ты что мне не веришь? Сейча-ас. Сейчас тебе стыдно станет!
– Да что ты всё время раздеваешься?
– Ты, Фома неверующий, гляди, вложи персты в язвы гвоздиные!
– Не буду я ничего вкладывать!
– Видишь? Видишь?
– А что эти бабушки значат?
– Это сколько я людей спас! Съел?
