Прошло совсем мало времени, как Ираклий Рамзадзе поставил на рогатки над углями костра шампура с рыбой стрела. Серебристая рыба приняла золотистый цвет от жара раскалённых углей. С рыбы-стрелы стал капать жир на угли костра. Жир от рыбы стрела, сразу вспыхивать ярким огоньком.
– Вот и шашлык из рыбы стрела готов. – сказал Ираклий Рамзадзе, раскладывая над тарелкой шампура с поджаренной рыба-стрела. – Теперь осторожно снимаешь с рыбы стрела шкурку. Подсаливаешь рыбу стрела и можешь кушать. Можно шкуру не снимать и так кушать. На рыбе стрела чешуи почти нет. Ты можешь смело кушать такую рыбу.
Ни стал церемониться и тут же принялся уплетать рыбу стрела за обе щеки. Шашлык из рыбы стрела был настолько вкусный и сочный от жира, что ничего вкуснее из рыбы не кушал.
Конечно осетрина тут не в счёт. Осетрина, это царская рыба, такую рыбу нельзя ни с чем сравнить по вкусу. Но среди всех остальных рыб, которые были известны мне по вкусу к тому времени, рыбу-стрелу поставил бы сразу на первое место по её вкусовым качествам.
Время было далеко за армейский обед, когда был не в силах что-то кушать и пить. Но сейчас меня беспокоило, ни то, что прозевал свой армейский обед. Была проблема в том, как теперь проберусь к себе военную часть.
Через забор мне не перелезть и в дырку в заборе не пролезть. Остаётся только сдаться с повинной часовым у ворот на контрольном пункте. Дальше, что будет, то и будет. Пусть меня раньше времени на гауптвахту посадят за самоволку.
– Никуда тебя не посадят. – сказал Ираклий Рамзадзе, когда поделился с ним своими страшными мыслями. – Тебя проведу в твою воинскую часть так незаметно, что даже часовой на посту не заметит твой приход в воинскую часть.
Мне нечего было сказать Ираклию Рамзадзе, о его предложении провести меня незаметно в нашу воинскую часть. Мы вышли из двора дома Ираклия Рамзадзе и через весь город направились в сторону нашей военной части.
Думал, что Ираклий поведёт меня в сторону ворот контрольного пункта с часовыми на посту. Но мы пришли к нашей военной части совсем, с другой стороны.
Там, где было здание штаба нашей военной части, обнесённой огромным забором. Думал, что Ираклий Рамзадзе будет помогать мне, перелезть через огромный забор прямо к штабу нашей военной части, где меня тут же схватит дежурный офицер военной части.
Однако мы не дошли к забору нашей военной части, а вошли во двор двухэтажного частного двора, который вплотную примыкал к забору нашей военной части. Огромный двор и большой двухэтажный дом видел впервые. Растерянно вошёл в огромный двор следом за стариком.
– Поднимусь в гости к своему другу греку. Ты иди в калитку. – сказал мне, Ираклий Рамзадзе, показывая на калитку в сторону нашей военной части. – За калиткой твоя воинская часть. Там дальше сам разберёшься.
Поблагодарил Ираклия Рамзадзе за гостеприимство и за помощь пройти не заметно в свою воинскую часть. Ираклий Рамзадзе, не спеша, стал подниматься на второй этаж к своему другу греку.
Незаметно прошмыгнул через огромный двор в сторону железной двери калитки, которая была закрыта на засов со стороны частного дома.
Когда отодвинул засов на железной двери и осторожно заглянул в сторону нашей военной части, то от удивления едва не растерялся. Железная дверь калитки находилась почти напротив моей художественной мастерской, которая находилась в здании нашего штаба военной части, только с другой стороны здания от главного входа в штаб военной части.
Рано утром переодевался в своей художественной мастерской в спортивную одежду и затем на другой стороне нашей военной части перелазил через забор в самоволку.
Даже не думал, что рядом с моей художественной мастерской в заборе калитка. Просто думал, что здесь в заборе приварили кусок металлического листа в образовавшуюся когда-то дырку в заборе, чтобы никто из солдат тут не лазил в дырку вовремя своей очередной самоволки.
Осторожно притянув за край металла железную дверь к калитке в заборе, подошёл к двери своей художественной мастерской.
Ключ от моей художественной мастерской находился в карманчике моих плавок. Открыл дверь в свою художественную мастерскую и вскоре переоделся в солдатское обмундирование.
В это время кто-то промелькнул возле окна моей художественной мастерской и сразу направился прямо к двери моей художественной мастерской.
– Ты где болтался весь день? – шёпотом, спросил меня, Лёва Амборян, шеф-повар солдатской столовой. – Мы тебя всюду искали. Тебя такой кисель приготовил, прямо как желе. В этом киселе даже солдатская ложка стоит.
– Зато у меня на твой кисель совсем ничего не стоит. – отказался от густого киселя. – Спасибо за кисель. Пил и ел в гостях у старика-грузина. Теперь, наверно, сегодня в столовую к тебе не приду? Дай день отдышаться от перепоя.
Лёва Амборян ушёл из художественной мастерской обиженный, за то, что теперь ему самому придётся пить густой кисель похожий на желе. Мне было ни до чего. Живот раздулся, как винный бурдюк от чрезмерно выпитого домашнего грузинского вина и от мясной закуски со свежими овощами, подкреплёнными шашлыками из рыбы стрела.
