Служба в армии - это жизнь, отданная служению государству, где не всегда удаётся наладить свою личную судьбу особенно женщине офицеру вооружённых сил. Личная жизнь уходит на второй план. А, что мужчине, фанатично увлечённого наукой, особенно в военной сфере, разве есть время на свою личную жизнь? Конечно нет, когда тебе уже за сорок, а ты ни сном ни духом не встретил ещё своей половинки из-за проектов научно исследовательских работ и бесконечных испытаний новых образцов военной техники. Здесь в этом произведении раскрываются отношения между капитаном Машей Зарудной и учёным Коперником Афанасием Петровичем, доктором математических наук, работающим в научно исследовательском институте в области новых космических летательных аппаратов под управлением генерала Гаринова Алексея Алексеевича. У Маши и Коперника, можно сказать возникает любовь между строк их служебной занятости, судить Вам, уважаемый читатель…
Афанасий Петрович Коперник сидел в своей комнате. На столе, у широкого окна, одиноко стояла откупоренная бутылка Столичной и рядом с ней гранёный стакан. Он внимательно смотрел на бутылку ещё полную, не начатую: – Ты, сволочь, меня напоить решила? – стал говорить бутылке, пристально глядя на водку, борясь изо всех сил сам с бой и с немилосердным испытанием немедленно выпить ее до дна. А повод у Афанасия Петровича был. В связи с окончанием сроков подготовки к первому пилотируемому полёту дисколета. Он страшно переживал. Его мучили сомнения и неуверенность в завтрашнем дне. Он, как гражданское лицо, поражался тупой иррациональности военных, пусть даже высших чинов, и не мог забыть ещё комфортного состояния, в котором он работал раньше под руководством академика Глушко. И ещё он был, почему-то уверен, что дисколет с пилотом исчезнет бесследно, и что на его совести будет это исчезновение. Он никак не мог противиться форсированию работ генерал лейтенантом Гариновым. При такой непривычной для ученного спешке, наверняка, снежным комом накопилось много незамеченных просчётов и недоделок. Они-то и могут быть выявлены только посредством многократных испытаний аппарата на земле и текущих за этим доработок, как было в бытность его работ у Глушко. А вот когда земные испытания покажут положительные результаты, тогда можно и в полёт выпустить дисколет, но в автоматическом беспилотном режиме. Его смущало только одно, ведь двигательной силой дисколета было пространство с аномальным всплеском временных отклонений. Значит, в беспилотном режиме, контроль за аппаратом в процессе полёта невозможно будет осуществлять. Значит где-то генерал и прав с одной стороны испытать дисколет в пилотируемом полете. А вот то, что испытаний на земле было недостаточно, повергало бедного ученного в страх за жизнь пилота и за его, Коперника, завтрашний день. И рука потянулась к прозрачной жидкости, так манившей к себе не преодолимой силой магнетизма. Холодное прикосновение уже ощутила ладонь. Как прохлада воды, манит путника пустыни измождённого жаждой, увиденная им в мираже, так предвкушая живительную влагу, что вот сейчас прольётся внутрь, Коперник, услаждая слух сладостным бульканьем, стал наливать водку в стакан. Как вдруг в дверь тихо постучали. Коперник перестал наливать водку, прислушался. Тишина была всюду. Он уже наклонил бутылку, чтобы наполнить до конца стакан, как стук в дверь повторился снова. Нет, это ему не послышалось. Он недовольно спрятал бутылку и наполненный до половины стакан в холодильник и подошёл к двери. Повернув ключ, открыл дверь. Удивлению Коперника не было предела. Перед ним стояла девушка с рыжими распущенными по плечам волосами и мило, и застенчиво улыбалась. На ее веснушчатом лице, догоняя друг дружку, бегали веснушки, а в карих глазах сияли лукавые искорки, обнажая иссини белые белки в опушением длинных и черных ресниц.
– Вы, кто? – выдавил из себя, крайне смущённый Коперник.
– А Вы меня не узнаете? – лукаво улыбаясь, спросила девушка знакомым голосом. И тут он простецки хлопнул себя по лбу ладонью правой руки, которая с минуту назад ощущала прохладу бутылки с водкой.
– Капитан Зарудная?!
– Так точно, товарищ ученный! – по-военному подтвердила гостья, – Правда я не в форме.
– Да проходите, что ли? – проговорил он не смело неуверенным голосом, не совсем понимая, что в таких случаях полагается говорить.
– Давно бы так. – Смело, шагая в комнату одинокого мужчины, твёрдо вымолвила Зарудная. На ней было темно-синее платье в белый горошек и совершенно не сочеталось с медью распущенных по плечам волос. Зато острые соски грудей отчётливо стремились продырявить ситец платья, и колыхались при каждом ее шаге. Наблюдательный Коперник догадался, что лифчика под горошком нет.
– Присаживайтесь. – Указывая на единственный стул у стола, на котором он только что сидел, сказал Афанасий Петрович. Зарудная села.
– Меня между прочим, Машей зовут.
– Так и что, а меня Афанасием Петровичем, и мне сорок пять, я не женат и в браке никогда не состоял! – проговорил скороговоркой он на одном дыхании.
– Мне двадцать пять лет не замужем, и никогда там не была! – в унисон ответила гостья.
– Ну, так давай поженимся? – недолго думая, выпалил Коперник. У девушки медленно стал открываться рот. Ее полные губы зашевелились, пытаясь что-то вымолвить, но слова застряли у неё, и лишь рот застыл в открытом виде. Коперник, нисколько не смущаясь, продолжал: – Ну, так что?
– Вы, ты, – заикаясь, начала говорить Маша, – что прямо сейчас?
– А чего откладывать? – серьёзно отвечая ей, Коперник стал колдовать в холодильнике, доставая оттуда закуску. На столе появилась нарезка из московской колбасы в вакуумной упаковке, голландский сыр, консервированные помидоры в банке и гроздь винограда в вазе. В самом конце он достал водку и два гранёных стакана, один был до половины наполненным.
– Извини – те, вот хлеба не успел купить.
