- Что?! Выгоняете?! Выставляете бедных сироток на улицу! – она выбежала из кухни, а я прикрыла лицо рукой, чтобы не показывать свои подступившие и готовые пролиться слёзы.
- Не надо так расстраиваться, Анна Михайловна. Законных оснований их нахождения в этой квартире нет. Она вас провоцирует, чтобы вы сжалились и оставили их тут жить и дальше, оплачивая их проживание.
- А может, пусть остаются? И опять же дети …
- А вы так и будете платить за них счета пока всё не прояснится с наследством? Дело ваше, конечно. Но вы никого никуда не выгоняете, просто они вернутся в дом бабушки, где и жили раньше.
- Добилась своего! Выставили детей из их дома. Но мы это так не оставим! Мы в суд на вас подадим! Вы нам всё до копеечки вернёте! – заглянув в кухню, прокричала женщина.
Затем, забрав детей, вышла из квартиры громко хлопнув дверью.
Наступила удручающая тишина, в которой я чувствовала себя чудовищем, выгнавшим детей из дома. Смахнула упавшую слезу и подошла к окну, повернувшись к Роману спиной, чтобы не показывать своих слёз.
Юрка-Юрка, что ж ты наделал? Зачем ты так со мной? За что?
- Закройте за мной дверь, я схожу в магазин за новым замком, затем поменяю и отвезу вас домой.
Когда замки были заменены, я вышла из квартиры с тяжёлым сердцем, думая, правильно ли я поступила. Да ещё и о том, что надо бы заказать тут уборку, чтобы квартира не стояла в этом бардаке.
Роман вышел за мной, держа в руках какой-то пакетик, наверно, чтобы выбросить. Он закрыл дверь и отдал мне ключи.
- Там почти нет никаких вещей детей, только Жанны и её … нового … эм… сожителя. А если она позвонит, чтобы забрать их, то я сам съезжу и прослежу. Не надо вам с ними видеться, а то вы опять бледная. Тошнит?
- Нет, всё нормально, просто чувствую себя как последняя…
- А зря. Это им себя нужно так чувствовать, а вы, скорее, пострадавшая сторона.
Роман отвёз меня домой, спросил нужен ли он еще и, получив отрицательный ответ, куда-то уехал.
Все выходные я провела в подавленном состоянии, думая, что надо бы было поступить по-другому. Ну платила бы я счета за квартиру еще месяц, а потом бы всё было уже на законных основаниях, а так я выгнала детей Юрки из их дома. Или Жанна, зная, что я приеду, специально привезла туда детей? В первый раз их там ведь не было.
Как же противно от всей этой ситуации! Вот, вроде бы ничего плохого не сделала, а чувствуешь себя виноватой.
Неделя началась с усиливающейся тошноты и ранней утренней пробежки в туалет. Я даже еще и толком не проснулась, ни позавтракала, только начала чистить зубы, как почувствовала, что меня просто всю выворачивает.
Спустилась в кухню и по обеспокоенным взглядам сидящих за столом отца и Романа, поняла, что моё состояние не осталось незамеченным. Выпила стакан воды и решила поехать сначала в больницу, чтобы сразу сдать все анализы и наконец-то узнать, почему мне так плохо.
По дороге отправила сообщение своей заместительнице, предупреждая, что сегодня я не приду в первой половине дня, а возможно и после обеда тоже. Зная, что скоро не освобожусь, сказала Роману, чтобы он меня не ждал, а подъехал, когда я закончу и отправлю ему сообщение. Предчувствие у меня было не очень хорошее, видимо передалось беспокойство отца, поэтому от посещения медиков я не ждала радостных новостей. Всю дорогу пыталась вспомнить, как всё начиналось у мамы, и мне эти воспоминания совсем не нравились.
Пройдя все необходимые кабинеты и получив заверения, что нет никаких видимых причин моего такого самочувствия, но нужно дождаться результатов анализов, отправилась в последний кабинет гинеколога.
Елену Александровну я знала давно, она работала в нашей больнице уже более тридцати лет.
- Анечка, здравствуй! Пришла провериться или может вставать на учёт? Я буду только рада за вас с Юрием.
- Юра погиб в феврале, - ответила, смахивая слёзы, сдавленным от подступившего к горлу спазма голосом.
- Прости, не знала. Прими мои соболезнования. Как ты?
- Спасибо, всё нормально. Я пришла на осмотр, что-то не очень себя чувствую в последнее время, вот решила провериться и пройти всех врачей. Папа очень волнуется, вдруг, как и у мамы…
- Ох, не дай Бог. Ну, что ж, давай посмотрим.
Сначала, она начала задавать стандартные вопросы, что-то записывая в карте, и хмурилась все больше и больше, тем самым подтверждая мои самые ужасные подозрения. Я уже мысленно накрутила себя до такой степени, что даже не расслышала её последнюю фразу.
- Ну, сейчас давай я тебя посмотрю, а потом сделаем узи, чтобы уже точно убедиться, что я права…
- Что? Ранний климакс или как … - с тревогой спросила я, боясь произнести самое страшное.
Она удивлённо посмотрела на меня, усмехнулась и произнесла:
- Аня, сплюнь! Я не знаю, что ты там себе ещё напридумывала, но, думаю, что этот климакс будет громко кричать месяцев так через восемь, точно смогу сказать чуть позже. Помолчи, пока и – на кресло.
После осмотра, во время которого я сдерживала себя из последних сил, чтобы не мешать своими вопросами Елене Александровне, я, наконец-то дала волю своим чувствам: